Страница 40

— Что это значит? — спросил Александр с удивлением. — Я не знал, что ты так вспыльчив! Подай мне проект указа, я подпишу.

Дмитриев подал. Государь подписал и отпустил его очень сухо. Когда Дмитриев вышел за дверь, им овладели раскаяние и досада, что он не удержался и причинил Императору, которого чрезвычайно любил, неудовольствие. Под влиянием этих чувств он вернулся и отворил дверь кабинета. Александр, заметив это, спросил:

— Что тебе надобно. Иван Иванович? Войди.

Дмитриев вошел и со слезами на глазах принес чистосердечное покаяние.

— Я вовсе на тебя не сердит! — отвечал Государь. — Я только удивился. Я знаю тебя с гвардии и не знал, что ты такой сердитый! Хорошо, я забуду, да ты не забудешь! Смотри же, чтоб с обеих сторон было забыто, а то, пожалуй, ты будешь помнить! Видишь, какой ты злой! — прибавил он с милостивой улыбкой. (1)

Дмитриев при назначении своем министром юстиции имел всего лишь Анненскую ленту. Однажды, находясь у Государя, он решился сказать ему:

— Простите, Ваше Величество, мою смелость и не удивитесь странности моей просьбы.

— Что такое? — спросил Александр.

— Я хочу просить у вас себе, Александровской ленты.

— Что тебе вздумалось? — сказал Государь с улыбкой.

— Для министра юстиции нужно иметь знак вашего благоволения: лучше будут приниматься его предложения.

— Хорошо. — отвечал Александр, — скоро будут торги на откупа, — ты ее получишь.

Так и сделалось.

Когда Дмитриев пришел благодарить Императора, то он, смеясь, спросил его:

— Что? Ниже ли кланяются?

— Гораздо ниже, Ваше Величество. — отвечал Дмитриев. (1)

Ко времени приезда Императора Александра в 1818 году в Пензу в этот город собран был весь 2-й пехотный корпус. В Пензу прибыл и главнокомандующий 1-й армией, граф, а впоследствии князь, Сакен, вместе с начальником своего штаба Толем. Командиром собранного в Пензе корпуса был князь Андрей Иванович Горчаков. Наехавшие высшие военные чины при общей чистоте города не могли не обратить внимания на неприглядный вид местности, прилегающей к архиерейскому дому. Главнокомандующий Сакен счел со своей стороны нужным напомнить тогдашнему пензенскому архиерею Амвросию (Орнатскому) о поправках по архиерейскому дому и об очистке примыкающей к нему местности. Он послал к нему одного из своих адъютантов с поручением просить его об исправлениях по архиерейскому дому.

— Ваш генерал — немец, — сказал Амвросий адъютанту Сакена, — потому и не знает, что русские архиереи не занимаются чисткой улиц и площадей: их дело очищать души; если хочет генерал, чтобы я его почистил, пусть пришлет свою душу.