Страница 57

Ермолов в конце 1841 года занемог и послал за своим доктором Высотским. Разбогатев в Москве от огромной своей практики, доктор, как водится, не обращал уже большого внимания на своих пациентов, он только на другой день вечером собрался навестить больного. Между тем Алексей Петрович, потеряв терпение и оскорбясь небрежностью своего доктора, взял другого врача. Когда приехал Высотский и доложили о его приезде, то Ермолов велел ему сказать, что он «болен и потому принять его теперь не может». (1)

Некто Олин, плохой писатель и бедняк, с целью поправить свои плохие обстоятельства вздумал разыграть в лотерею свою единственную ценную собственность — какую-то фамильную табакерку. Олин явился к Жуковскому, который охотно взял у него десятка два билетов, один оставил у себя, остальные раздал многочисленным знакомым. Олин собрал сумму, вчетверо превышавшую стоимость табакерки, и разыграл лотерею. Выигрыш пал на билет Жуковского. Когда Олин принес ему табакерку. Жуковский подарил ему обратно свой выигрыш. Месяца через два Олин опять является к Жуковскому с предложением взять несколько билетов на вторичный розыгрыш той же табакерки. Жуковский, не взяв ни одного билета, но заплатив, однако, деньги за пять, с ласковой улыбкой сказал:

— Боюсь опять выиграть, если выиграю во второй раз, то уж не возвращу вам выигрыша.

Когда близкие знакомые пеняли Жуковскому за его излишнюю деликатность с таким человеком, он отвечал, смеясь:

— Эх, господа, не браните его: бедность и не до этого доводит. (1)

Вначале 1841 года граф Канкрин давал первый великолепный бал с тех пор, как он назначен был министром. Вот как он делал приглашение одному высокопоставленному лицу.

— Удостойте, ваше… ство, пожаловать ко мне на вечер.

— Что это значит? Это новость, граф, — сказало приглашаемое лицо.

— Вот извольте видеть, у меня есть две девки, так, говорят, чтобы их скорее выдать замуж, надобно делать балы, а потому я и хочу завтра попробовать один. (1)

В Государственном совете уговаривали графа Канкрина изменить запретительную систему тарифа, говоря, что торговля всех европейских государств слишком этим стеснена, и кто-то присовокупил:

— Помилуйте, граф, что скажет об нас Европа, если мы не изменим теперь тарифа.

— Вот то-то, господа, — отвечал Канкрин, — вы все только и твердите, что скажет Европа, а никто из вас не подумает, что станет говорить бедная Россия, если мы это сделаем. (1)

Один из приятелей Карамзина встретил его раз рано утром пешком в какой-то отдаленной петербургской улице. Погода была отвратительная: мокрый снег падал хлопьями, от оттепели стояли всюду непроходимые лужи. На удивление, выраженное приятелем, что встречает его в таком глухом месте в такой ранний час и в такую погоду. Карамзин отвечал:

— Необыкновенный случай завел меня сюда. Чтобы не показаться вам скрытным, должен сказать, что отыскиваю одного бедного человека, который часто останавливает меня на улице, называет себя чиновником и просит подаяния именем голодных детей. Я взял его адрес и хочу посмотреть, что могу для него сделать.

Приятель вызвался сопутствовать Карамзину. Они отыскали квартиру бедного чиновника, но не застали его дома. Семейство его в самом деле оказалось в жалком положении. Карамзин дал денег хозяйке и расспросил ее о некоторых обстоятельствах жизни мужа. Выходя из ворот. Карамзин встретил его самого, но в таком виде, который тотчас объяснил причину его бедности. Карамзин не хотел обременять его упреками, он только покачал головою и сказал приятелю:

— Досадно, что мои деньги не попали туда, куда я назначал их. Но я сам виноват: мне надлежало бы прежде осведомиться об его поведении. Теперь буду умнее и не дам денег ему в руки, а в дом. (1)

Кто-то из малознакомых Карамзину лиц позвал его к себе обедать. Он явился на приглашение. Хозяин и хозяйка приняли его крайне вежливо и почтительно и тотчас же сами вышли из комнаты, оставив его одного. В комнате на столе лежало несколько книг. Спустя полчаса хозяева приходят и просят его в столовую. Удивленный таким приемом. Карамзин решается спросить их, зачем они оставили его?

— Помилуйте, — отвечают хозяева. — мы знаем, что вы любите заниматься и не хотели помешать вам в чтении, нарочно приготовив для вас несколько книг. (1)

Граф Клейнмихель, отправляясь с докладом к Императору Николаю Павловичу, находился всегда в волнении и как-то судорожно перебирал пуговицы на мундире, проверяя, все ли они застегнуты. Раз по возвращении его от Государя состоявший при нем полковник Безносиков вошел к нему в кабинет и нашел его лежащим на диване лицом к стене. Портфель с бумагами был брошен на стол.

— Ваше сиятельство, пришел Безносиков. — доложил последний.