Страница 9

Через полчаса Анатолий Беркутов появился в «Юго-Юго-Востоке». К нему мигом подбежал седобородый швейцар и ловко освободил от пальто.

«Местечко что надо!» — подумал Беркутов, разглядывая зал. Как маленькие луны в дыму, сияли жующие физиономии клиентов. Едоки кричали:

— Тимофей, еще помидоров!

— Чичас! — откликался официант.

Вскоре, изогнувшись над Толей, он интимно допрашивал:

— Сациви кушать будешь?

— Буду, — твердо отвечал активист.

— Харчо, беляши будешь?

— Тащи!

— Пить чего будешь? — закатывал глаза Тимофей. — Коньяк есть такой — умрешь не встанешь!

— Нет, — отрубил активист, — не буду. Нам нельзя.

— Ясно! — с лицемерным сожалением заключил официант. — Сам в профсоюзе состоял... Да не судьба...

Кушанья были принесены молниеносно.

— А обслуживание-то хоть куда! — радовался активист-контролер. — Надо их малость поддержать, отразить. А то только и пишут про общепитовцев, что жулики и грубияны. Даже воры.

Активист наливал себе выдохшийся, как бегун-марафонец, нарзан и с удовольствием пил. Из швейцарской отечески топорщились седые усы. Соус к цыпленку был потрясающ.

— А почему у цыпленка нет крыльев? — угрожающе улыбаясь, осведомился контролер.

— Ай! — поразился Тимофей. — Разве не знаешь? Такая сейчас новая кулинарная мода пошла, чтоб без крыльев! В них же есть нечего. Разве не так?

— Как же, как же, — компетентно кивнул Беркутов.

Он потребовал книгу жалоб и начертал в ней благодарность коллективу полупитейного пищеблока. Затем он тщательно переписал в блокнот фамилии повара, директора, калькулятора... Тимофей оказался по фамилии Крокодиловым.

— Это что же — псевдоним? — поразился Беркутов.

— Нет, — сознался Крокодилов, — из Тулы мы. Да вот у прадеда, он тоже в кухмистерской работал, такой скверный характер был, что прозвали его так...

Директор треста одобрил доклад Беркутова и санкционировал написание бодрой заметки в газету. По дороге домой активист сильно пошатнулся, в груди забили колокола, кто-то вдруг сдавил волосатыми ручищами желудок контролера. Минут через сорок примчалась стремительная «Скорая помощь».

Жизнь активиста удалось спасти путем форсированного промывания организма. Когда Беркутов наконец открыл глаза, он увидел больничные койки и седого швейцара, возлежавшего визави.

— Эх, цыпленки, — прохрипел швейцар, — где ты, моя смертушка?..

— Что с вами? — участливо спросил Беркутов.

— Что, что... — с раздражением выдавил старец. — Намедни с пяти клиентов без чаевых остался, и жить расхотелось. Вот я и захотел себя жизни решить, для чего поужинал у нас в закусочной. Ну, а вы-то, видать, рисковый. Молодость! Вам ведь, если бы не врачи, конец, истинный Христос. Я видел, как вы полный обед откушали.

— А как же остальные? — похолодев, спросил Беркутов.

— У нас клиент какой, — рассудительно отвечал швейцар, — особый, ко всему привычный. Такой ядра от Царь-пушки переварит. А главное, коньяк. Нейтрализует. А так — умрешь не встанешь, истинный бог! Без коньяку, скажем, к нашему харчо и близко подходить нельзя. Вы вот харчо ели, а того не знали, что там заместо мяса хлеб аржаной. Опять же — шашлык. Записано, что бараний, а мы его зовем «махай-махай», из жеребятины, значит... Или, к примеру, солянка...