Страница 18

Тихонько, боясь разбудить папу и маму, Тася встала с раскладушки, надела платье, сунула ноги в тапочки и пошла на кухню, останавливаясь при каждом поскрипывании паркета.

На кухне она осторожно раздвинула занавески. Зеленый свет наполнял собой все. Зелеными были сухие, еще без листвы ветви тополей, маленькими озерами зеленели непросохшие лужи на темно-зеленом асфальте, мраморным малахитом отливала стена дома напротив. И весь этот огромный двенадцатиэтажный дом, окутанный призрачно-зеленым светом, казался невесомым, как воздушный сказочный дворец.

«Неужели это белые ночи?» – подумала Тася. Не успела она так подумать, как небо стало сиреневым и сиреневыми сделались и тополя, и лужи, и дом напротив. Тасе почудилось, что в кухню ворвался душный, сладкий запах сирени. А небо опять переменило цвет, теперь оно было похоже на серебристо-серый театральный занавес, и где-то далеко, за огромным домом, этот занавес подсвечивался золотыми огнями. Они разгорались все сильней и сильней. И вдруг занавес словно поднялся. Хлынуло солнце. Белая ночь ушла. Наступило утро.

Папа с мамой и семейство Сотниковых еще спали. Тася открыла окно. Постепенно улица наполнилась шумом. Где-то ухал барабан, пели трубы – шла демонстрация. Тасе хотелось туда, где музыка, смех и песни.

Первым на кухне появился дядя Игорь. В спортивных брюках, майке, с толстыми голыми руками, он еще больше напоминал тяжелоатлета.

– Привет, Тасюша, не спится? – сказал он.

– Да ведь белые ночи, дядя Игорь.

– Конечно, зрелище впечатляющее. А мы вот привыкли, не замечаем.

– День сегодня теплый, солнечный. Мы пойдем на демонстрацию? – спросила Тася.

– Не знаю, как ваши, а я тяжеленек стал... Ну, не грусти. Сейчас я сыграю твоим родителям подъем.

Поднимались медленно. Долго умывались. Долго завтракали. Тася торопилась, обжигая губы горячим кофе, так быстро глотала большие куски хлеба с маслом, что мама делала ей страшные глаза.

– Что с тобой, Тася? Гонишь как на пожар.

– Мамочка, мы же не успеем! Нам надо на Невский, и к «Авроре», и на Исаакиевский собор подняться.

– Исаакий по праздникам закрыт, – вмешался всезнающий Славик, и Тася со злостью пнула его под столом ногой, будто он сам это нарочно устроил.

На демонстрацию не пошли. Парад и шествие смотрели по телевизору. А после праздничной передачи начали показывать футбольный матч «Спартак» – «Динамо». Тут уже и папу, и дядю Игоря никакими силами нельзя было оттащить от экрана. А Славка-то!.. Тихий, ученый мальчик. Его, кажется, ничто на свете, кроме червяков, не интересовало, – и он туда же!.. Подпрыгивал на стуле, вопил: «Гол!.. Гол!..»

Со счетом два-ноль выиграл «Спартак». Папа был доволен, а дядя Игорь сказал, что это случайная победа и динамовцы играют лучше. Они заспорили, совсем как мальчишки у Таси в классе, и она даже испугалась, что они раздерутся и папе попадет, потому что дядя Игорь гораздо сильнее его.

– Папа, ну пойдем на улицу!.. Нельзя же весь день торчать дома, – ныла Тася.

– Погоди! – отмахивался папа и продолжал объяснять дяде Игорю преимущество «Спартака» перед «Динамо».

На экране телевизора появилась дикторша с подбритыми бровями и сообщила, что сейчас будет показан двухсерийный фильм «За горизонтом», из жизни наших разведчиков.

Часа три смотрели фильм. Потом сели обедать. После обеда дядя Игорь заявил, что неплохо бы поспать, а мама и Мария Даниловна, Славикова мать, ушли мыть посуду. Мама отпустила Тасю погулять со Славиком во дворе.

Двор был как двор. Такой же, как у них в Лопахине. На солнечных скамейках сидели старухи. Лохматый парень, зажав между коленями транзистор, пустил его во всю мочь. За длинным свежевыструганным столом пожилые дядьки дулись в домино.

Когда дети вернулись домой, они заметили, что взрослые куда-то собираются. На папе была крахмальная рубашка и новый галстук, а дядя Игорь, все время ходивший в тапочках, надел блестящие черные ботинки на толстой подошве.

– Явились, – сказал папа. – Вот и отлично. Сейчас мы двинем.

– На Неву? Смотреть салют? – обрадовалась Тася.

– Нет, ближе. Здесь рядом. Видишь ли, программа переменилась. Звонил Сенечка. Понимаешь, он по собственной инициативе договорился с Карпухиным, и тот ждет нас.

– Кто такой Карпухин? – не поняла Тася.

Дядя Игорь торжественно поднял вверх правую руку.

– Несчастная... Она не знает Карпухина! Да это же сам Сергей Сергеевич Карпухин. Профессор, академик. Бог химиков. Между прочим, твой отец был его любимым учеником.