Страница 29

Бухгалтер Павликов просил меня не беспокоиться, потому что тридцать семь копеек, так сказать, неучитываемая сумма.

— Каждой копейке в хозяйстве место, — наставительно сказала уборщица тетя Даша.

С трудом высидев рабочий день, я отправился в магазин «Молоко». На месте вчерашней кассирши сидела девушка со старательно непричесанными волосами.

— Извините, — сказал я. — Мне бы нужно ту, которая вчера здесь сидела.

— У ей отгул на три дня, — ответила принципиальная противница расчески и ножниц.

— Но мне нужно, совершенно необходимо... Дело сугубо личное.

С любопытством оценивая мой рост и ширину плеч, лохматое существо сказало воркующим голосом:

— По личному?

— Ну да... Видите ли, вчера я совершенно случайно недоплатил тридцать семь копеек и хотел бы вернуть...

— Не отрывайте меня, — сказала кассирша голосом бывшей трамвайной кондукторши.

— Но я должен, непременно должен…

— Идите к заведующей, третья дверь налево.

Заведующая оказалась молодой свежевыкрашенной женщиной. Против нее сидел маленький важный человечек.

— Можно? — входя в комнату, спросил я.

— Пожалуйста, если коротко, — сказала заведующая. — У меня товарищ из торга.

Я как можно короче изложил свой несчастный случай. Заведующая улыбнулась тридцатью двумя идеальными зубами.

— Это ошибка. Этого не могло быть. Во-первых, у нас образцовый магазин. Работники наши никогда не просчитываются. Во-вторых, мы не торгуем ветчиной. Это не наш профиль.

И она посмотрела на меня такими же чистыми глазами, какие были у моего деда.

— Не наш профиль, — еле слышно выговорил важный маленький человек.

— Но я сам покупал здесь, — настаивал я.

Заведующая открыла рот, и теперь мне почему-то показалось, что у нее не тридцать два, а по крайней мере сорок четыре зуба.

— Извините, — сказала она, — у вас плохая память, должно быть, ранний склероз. Мы не торгуем мясными изделиями.

Важный маленький человек из торга беззвучно пошевелил губами, и это шевеление было особенно грозным.

Когда я вернулся домой, не было еще ни Кати, ни Вити. Я лег на диван и в прострации включил радио. Передавали научную передачу. Сначала я не слушал ее, потом заинтересовался. Рассказывали о наследственности. Я узнал, что гены передаются из поколения в поколение и настанет время, когда наука будет управлять генами, сохраняя только те, которые полезны обществу.

Настроение мое улучшилось. «Наука развивается быстро, — подумал я, — и может быть, я доживу до тех дней, когда редкий ген моего деда станет широко распространенным и социально полезным».

Сложный ход

— Толя, мы идем в театр! — мажорно воскликнула Катя. — Догадайся, в какой?

— Конечно, в «Старейший», — наивно ответил я.

Тонкая морщинка расколола чистый и гладкий, как лед в Лужниках, лоб моей жены.

— В «Старейший»?! Это же сундук с нафталином! Мы пойдем в «Гастрольно-экспериментальный». Фейерверк новаторства!.. Все сходят с ума. Билетов буквально не достать. Но я нашла ход. Сейчас ты поедешь в главную кассу. Вот записка. — И она прочла вслух: — «Главная касса, обратиться к Марии Семеновне, сказать, что от Бурундуковой. Два билета на семнадцатое». Понял?

— Слушаюсь! — голосом старшины-сверхсрочника отчеканил я.