Страница 67

Угодить политику не сложно: его интеллектуальный уровень обычно таков, что уровень его консультантов, каким тот ни был, всегда выше его собственного. Более того, в его глазах нетрудно сформировать имидж практически непогрешимого консультанта (ПНК). Если рейтинг политика растет, ему следует давать советы сменить галстук или костюм, перекрасить стены в его доме и в офисе, утром вставать не с правой, а с левой ноги и т. д., следование которым на рост его рейтинга никак не повлияет. Продолжающийся же рост рейтинга надо объяснить именно следованием этим советам. Если рейтинг политика начинает падать, и при этом нет возможности оперативно переметнуться к более преуспевающему политику, ему надо начать давать рекомендации, которым он заведомо не последует: сменить жену, или, не меняя жену, сменить тещу, а также пол, цвет кожи и т. п. Продолжение же падения его рейтинга надо ему объяснить тем, что он не последовал Вашим рекомендациям. Таким образом, успехи политика всегда будут объясняться тем, что он последовал Вашим советам, а неудачи тем, что он их проигнорировал, и репутация ПНК Вам будет обеспечена. И Вас ни в коем случае не должны мучить угрызения совести, ведь, когда Вы дурачите политика, который, в свою очередь, дурачит «политических амеб», Вы вносите свой вклад в восстановление справедливости, и «амебы», по большому счету, должны быть Вам благодарны.

Говоря об интеллектуальном уровне политиков, следует, справедливости ради, коснуться не только худших и типовых, но и лучших представителей этого занятия. Обращение к ним дает удивительный результат: оказывается, что даже лучшие из политиков, оставившие вполне приличные след в истории человечества или, что еще лучше для человечества, не оставившие никакого следа, по уровню культуры и интеллекта мало отличались от худших, наследивших не вполне удачно. И, более того, слабые политики обычно были умнее и начитаннее сильных. Чтобы подтвердить этот неожиданный для многих вывод, возьмем лучших из лучших политиков ранга Т. Рузвельта. По свидетельству своего биографа Р. Моли, этот политик, сумевший создать себе имидж культурнейшего человека, никогда не держал в руках ни одну серьезную книгу, да и в других отношениях не блистал. Не лучше выглядят в их биографических описаниях и другие известные политики.

И дело здесь не в том, что если политики берут в руки серьезные книги, им не остается времени собственно на политику. Серьезные книги читают те, кто может их понять, т. е. имеющие достаточно высокий интеллект. Политику же высокий интеллект категорически противопоказан, поскольку слишком интеллектуальные люди воспринимаются основной частью граждан любой страны как чужие и малопонятные. За них не голосуют, и таким образом работает механизм вытеснения из политики слишком умных. Исследования показывают, что успеха в политике достигают в основном те, чей интеллект выше среднего уровня, но ненамного на 25–30 %, а слишком умные те, чей интеллект выше среднего в 3–4 раза, с треском проваливаются.

«В демократическом обществе политик это человек с ограниченными взглядами, и иным он если только хочет удержаться у власти стать просто не может», сказано в уже неоднократно цитировавшейся нами книге «Закон Паркинсона». Но и насчет таких людей, как Цезарь или Наполеон, отличившихся в недемократических обществах, тоже не должно быть иллюзий. Во-первых, они были не столько политиками, сколько военачальниками, а собственно политики орудовали за из спиной, в результате чего они оба плохо кончили. Во-вторых, никто не замерял их интеллектуальный уровень, молва же может сильно искажать истинные способности человека.

Тут неизбежно возникает вопрос: если политики не так уж умны, почему они так успешно дурачат своих подданных. Конечно, данный эффект можно объяснить тем, что избиратели еще большие дураки, особенно в некоторых отдельно взятых странах, да к тому же сами хотят быть одураченными. Но существует и еще одна важная закономерность, выразимая формулой Салтыкова-Щедрина: «хоть барин и дурак, но ум ему большой был даден». Чтобы понять, что именно имеется в виду, процитируем еще одного удачливого политика Ш. де Голля, который, побывав и военачальником, и политиком, умер своей естественной смертью, причем на свободе, что не оставляет сомнений в его нацеленности большим умом. Де Голль уверял, что политику нет нужды обладать умом Спинозы (считается, что Спиноза обладал большим умом), но ему необходимо иметь вспомогательный в виде хороших консультантов и аналитиков.