Страница 11

Девушки прикрывали батистовыми платочками ротики, но не могли сдержать здоровый женский смех, будто пружинами его выпирало из грудей.

— Граф Егор Алексеевич, от вас потом воняет, как от мужика, – изящная княгиня Ольга Васильевна Лебедева озвучила причину всеобщего смеха и залилась пуще прежнего, как в театре братьев Филипповых.

— Больно возводить на себя поклеп, поэтому поклеп на себя не возвожу, – граф Егор Алексеевич поклонился барышням (на княгиню Ольгу Васильевну и её капиталы он возлагал большие надежды и уже считался её женихом). – Но потоотделение у мужчины после моциона естественно, также естественно, как, если бы вы, княгиня, например, испустили газы.

Естественное – не смешно! Дзэн!

После слов графа Егора Алексеевича наступила тишина, как перед грозой.

Девушки вспыхнули румяной зарей, подобрали юбки и спешно уходили от сконфуженного графа.

Только княгиня Елена Ивановна сложила губки бантиком и прошептала:

— Фи-с! Дурно-с, граф Егор Алексеевич!

Долго граф Егор Алексеевич укорял себя и журил за неосмотрительность и легкомыслие, искал повода подойти к невесте – княгине Ольге Васильевне, приводил барышням примеры из естественного в природе человека, но в конце третьего дня понял, что помолвка с княгиней и значит – с её капиталом расторгнута, как рвется в бурю якорная цепь – также естественно.

РАЗДЕЛЬНОЕ

— Иван!

— А?

— Гирю тебе в карман!

— Иван?

— Чего изволите, барин?

— Отец твой татарин! – помещик Иван Георгиевич Румянцев потешался над дворовым человеком стариком Иваном: — Иван?

— Ну, я Иван!

— На шею тебе солдатский барабан!

— Иван!

— Потешаетесь?

— С ведьмами по ночам шаритесь!

— Иван!

— Ась?

— В портках у тебя карась! – Иван Георгиевич в отличнейшем настроении после дзэна потешался и хохотал над Иваном, словно с кловуном в балагане.

Иван насупился, принимал потешание стойко, но с достоинством нищего мужика.

Наконец, после очередной потешки барина (— Иван! – Слушаю-с! – За обедом скушаю!) Иван обнаглел и сам пошутил.

— Барин!

— Да?

— На нос тебе женская м…а!

Барин Иван Георгиевич, как услышал потешку мужика, так сначала выпучил очи, хватал жадно воздух, как карась в сухом болоте, а затем успокоился, простил мужику Ивану фамильярность.

— Дзэн, он и на потешку дзэн и на раздельное!

На то дзэн нам и дан, чтобы мужик и крестьянин раздельно жили и шутили.

И баб разделил на красивых и плоскогрудых!

Вечером ужинали раздельно: помещик Иван Георгиевич за столом на веранде, а мужика Ивана подвязали к дереву вверх ногами, и под голову поставили корыто с помоями для свиней.

БЕСПРЕДЕЛЬНОЕ

Графиня Ангелина Федоровна Круглова в белом кружевном платьице с оборочками, рюшечками, ленточками, в белых чулочках, балетных тапочках бегала по Летнему Саду, взмахивала руками-крылами и звонким, милым кошкам и канарейкам голоском, призывала к радости:

— Господа! Сегодня прекрасный совершенный день!

Жизнь удивительна и обворожительна, словно лебедь.