Страница 23

Всенепременно – к чертям!

Хорошо, что я осознал до смерти, а не после… Дзэн!

Красавчики сраму не имут!

ВДОХНОВЕНИЕ

Мальчика, поэта, музыканта, композитора графа Оселецкого Митрофана Львовича никто не бил, кроме папеньки.

Маленький Митрошка всячески сопротивлялся наукам и музицированию, но папенька граф Оселецкий Лев Николаевич полагал, что принуждением, смычком вобьет маленькому графу музыку и эстетизм в темечко, как вбивал кол проштрафившемуся крепостному кузнецу Вакуле в заднепроходное отверстие.

Граф Лев Николаевич зажимал голову сына между ног, оголял ягодицы отрока и хлестал по ним очищенными тонкими розгами с поучениями:

— Ученье – свет, а неученое – тьма!

Пренебрежение к наукам приведет к опале у Высочайших особ, а рвение в науках злата, серебра и почета прибавит, как из станка.

Ан, музыкант Моцарт музицировал, музицировал и до большого вспомоществования домузицировался, как клад нашел с яхонтами.

Митрошка в ответ ревел, кусал папеньку, щипал, не проявлял должного понимания и уважения.

К семнадцати годам граф Митрофан Львович достиг высочайших успехов в музицировании, даже обошел по классу Людвига ван Бетховена.

Престарелый папенька весьма радовался успехам отпрыска, хвастал перед графьями и князьями, даже почётные награды получал за сына, будто с деревьев груши сбивал сапогами.

Однажды граф Лев Николаевич перед концертом тайком заглянул в будуар, где готовился к выступлению его сыночек Митрофан Львович, солнце и надежда русской музыки.

Завлекательная картина открылась взору графа Оселецкого старшего: сыночек, граф Митрофан Львович на коленях с оголенными ягодицами стоял на полу (белые чулки приспущены), голова великого музыканта и композитора зажата между ног здоровенной девки – кровь с молоком и коса до пола, как метла у коня.

Но что поразило графа Льва Николаевича до глубины сердца: к лицу бабы приклеены бородка, усы, точь-в-точь, как у него на личине, будто девку срисовали дворовые художники.

Девка с усердием хлестала молодого музыканта розгами по голым ягодицам, с придыханием и ругательствами повторяла:

— Ученье – свет, а неученье – тьма!

Пренебрежение к наукам приведет к опале у Высочайших особ, а рвение в науках злата, серебра и почета прибавит, как из станка.

Граф Митрофан Львович увидел папеньку, но не смутился, а более – обрадовался, как желанному караваю с медом:

— Под вас девку сделал, папенька!

Иже она розгами в меня музыку вбивает, как и вы!

Французы называют этот процесс – вдохновение!

Дзэн!

ПРЕНЕБРЕЖЕНИЕ

— Ах, ловите меня, догоняйте, граф Алексей Максимович! – графиня Елецкая Антонина Александровна легко, потому что молодая и худенькая, убегала от жениха, графа Пристолова Виталия Евгеньевича! – Ну, же-с!

Решительно догоняйте, и получите моё признание!

Граф Виталий Евгеньевич пыхтел, с трудом поспевал за невестой, протирал золотые пенсне-с, ораторствовал, подобно древнеримскому оратору Витии:

— Полноте! Полноте, Антонина Александровна!

Я оценил вашу легкость, как у козочки.

Рад бы, да упаду сейчас и заплачу, как баба от бессилья!