Страница 22

От графа Разумовского Алексея Геннадьевича?

Но граф Разумовский чистоплотен до приличия, как и я, даже парик посыпает не мукой, а ядовитым для блох и клопов порошком.

От Великого князя Сергея Мироновича?

Но князь по три раза в день в лохани купается, словно карась.

От дворни ко мне лобковая вошь переползла?

Но с быдлами и хамами я не имею сношений, потому что – благородных кровей, как арабская кобылица».

В обед графиня Ирина Владимировна в величайшем волнении нанесла визит ближайшей подруге – графине Ювеналовой Екатерине Петровне.

— Совестно, что я тебя беспокою, отрываю от милого друга графа Бестужева, – графиня Ирина Владимировна оправдывалась перед подругой, что встретила её в неглиже, – но дело щекотливое и для меня жизненно важное, как рассол после пира.

Поутру я обнаружила у себя на лобке вошь одноименную.

Небось, ты себя сейчас едва сдерживаешь от брезгливости, когда думаешь о вше?

— Отчего же? Вошь лобковая – ерунда, как дождь ночью! – графиня Екатерина Петровна зевнула, словно мужика проглотила. – Эка невидаль – вошь на лобке!

Я сегодня с себя две вши сняла, и вчера вечером одну, как пыльцу девственности скинула!

— Но откуда? Откуда они берутся, гадкие кусачие? – графиня Ирина Владимировна от ужаса прикрыла ротик батистовым платочком с монограммой правящего дома. – Дурно! Дурно-с тысячи раз!

Можно подумать, что мы с мужиками якшаемся за праздничным столом!

— А ты, душа моя, подумай, что вошь не от мужиков, не от графьев, а из другого Мира!

Вошь – явление потустороннее! Дзэн! — графиня Ювеналова щелкнула красивыми пальцами без ногтей.

Графиня Ирина Владимировна с радостным волнением приняла версию подруги, и в следующие разы, когда снимала лобковую вошь со своего тела, то воздевала очи к потолку и шептала пересохшими губками:

— Потустороннее! Дзэн!

БРУТАЛЬНОЕ

На Сенной Площади естествоиспытатель, историограф, политик, поэт и музыкант Андрей Витальевич Смольянинов наблюдал, как кнутом били молодую цыганку.

К Андрею Витальевичу подошел поэт, философ, искусствовед Федор Прохорович Григорьев, встал рядом, долго молчал.

И Андрей Витальевич молчал: цыганку увели, а два великих ума стояли и молчали.

Наконец, Андрей Витальевич посмотрел со значением на Федора Прохоровича и молвил по дзэну:

— Совершенство!

Федор Прохорович тоже слыл знатоком русского дзэна, поэтому добавил с легким поклоном,

— Взаимодополняемое!

Врач, биолог, зоолог, философ, историк, эстет Иван Михайлович Карамзин усмехнулся, когда услышал от коллег по дзэну «совершенство» и «взаимодополняемое», подошел, постучал тросточкой (с серебряным набалдашником) по камням и изрёк, как золотую реку переходил с песней:

— Прекрасноположенное! Дзэн!

ПОПРЕКАЕМОЕ

Граф Одоевский Роман Проклович устраивал театры крепостных актеров, а затем театры продавал, дарил, отдавал внаем, как рабочую скотину.

Для новой пьесы «Барышня-крестьянка» он нагнал для просмотра крестьянок, велел, чтобы разделись в бане, а он сидел в кресле, похожем на трон, стучал правой рукой по левой руке и разглядывал, а с разглядываниями и раздумывал над крестьянками – кто искуснее исполнит роль барышни-крестьянки.

Все девки хороши, как на подбор – жаловал граф Роман Проклович своих крепостных: не изнурял непосильной работой, одаривал пирогами и салом, девкам – конфеты и мед с орехами, чтобы телеса не угнетались, не ссыхались, как солома.

Нагие девки проходили перед графом, показывали своё русско-народное актерское мастерство: с длинными волосами до пят, с соразмерными телами, с синими глазами и румяными щеками, а все – белокожие, словно сахар.