Страница 27

- Сейчас ты с ним встретишься! - сказала крысиная морда, появляясь в отверстии над головой. - Это тебе не на гвоздике у товарища Барабаса подсыхать.

В неверном свете подземелья было трудно что-нибудь рассмотреть. Но Буратино показалось, будто в узилище он не один. Он смутно различил белый силуэт во мраке. Можно было предположить, что это некто завернулся в простыню и хочет его испугать. Заниматься такими шутками в столь неподходящем месте мог только один неунывающий бездельник, даром, что иностранец. И поэтому Буратино довольно холодно заметил:

- Вечно ты со своими дурацкими шутками, Карлсон, живущий на крыше!

- Ты меня с кем-то спутал, парень, - раздалось в ответ. - Я такой же Карлсон, как ты Энгельсон.

Белая тень зловеще качнулась.

- Кантервильское привидение! - пискнул Буратино и кинулся наутек.

Но в какую-бы сторону ни метнулся, то и дело упирался лбом в стену. Упирался - это еще мягко сказано: он с такой силой налетал на бездушный камень, что в узилище стоял перестук, словно при игре в кегли.

- Н-да, - глубокомысленно заметило привидение, - от себя не убежишь и лбом стены не прошибешь. Это начинаешь понимать только здесь.

- Где это "здесь"?! - блеющим голоском спросил Буратино. Даже в столь отчаянном положении любопытство в нем брало верх.

- В зиндане! - грубым голосом ответило привидение и захохотало.

- А-а-а-а! - закричал Буратино, хотя совсем не знал, что такое зиндан - в школьной программе этого слова не было.

Все это предстояло ему узнать на собственном опыте. Зиндан, изобретение восточных тюремщиков, представлял собой камеру в земле с зарешеченным окошком наверху, которое одновременно служило и дверью. Окошко находилось так высоко, что ни допрыгнуть до него, ни добраться каким-либо другим образом без лестницы было невозможно. И узник напоминал таракана, угодившего в бутылку с открытым горлышком.

- И насчет привидения вы, уважаемый, не правы, - с оттенком укоризны сказала тень. - Вам ничего не привиделось - я есть на самом деле.

Но Буратино заверещал еще громче.

- Вот уж никак не угодишь, - рассердилась тень. - То ему не нравится привидение, то не нравлюсь я. И пошлет же Бог капризного соседа! Как мы с вами в одной камере сидеть будем!

Однако Буратино продолжал испускать крики, как та коза, что кричала нечеловеческим голосом.

Умолк он только тогда, когда в отверстие над головой, заслонив свет, просунулась мерзкая крысиная морда. Народный депутат был так перепуган, что обрадовался ее появлению совершенно искренне.