Страница 12

— Хрен с ним, пусть с ватником таскается, лишь бы пальто оставил.

— Как же, оставит он, удавится скорее. Слушай, Максим, давай договоримся. Я сегодня вечером не приду…

— Это почему?

— Да потому, что работа у меня, служба! Я уже на два часа с обеда опоздал, вечером отрабатывать надо!

— Не ори, как припадочный!

— Ну… В общем, завтра, в пятницу, после работы сразу приезжаю, Василий тоже, а в субботу, значит, прямо утром…

— Ну, смотри! — с угрозой сказал Максим, круто повернулся и, хромая, пошёл прочь.

В пятницу утром Петру по междугороднему телефону позвонил Василий и объяснил, что он тут мотается, как говно в проруби, подгоняет всех, но никто ни хрена делать не хочет, короче, приедет он только в пятницу поздно вечером или в крайнем случае ночью. Пётр прямо при сослуживцах стал материться, настолько у него за день наросло тревоги и за Василия, и за Максима, неизвестно, купившего ли хоть что-нибудь.

Договорившись на том, что Василий вечером выезжает кровь из носа, а если не успеет там доделать, пусть бросает всё к чёртовой бабушке, пусть хоть с работы выгоняют.

Василий пробовал было заикнуться о том, что в Пушкин можно поехать и в воскресенье, но Пётр прямо завыл и пообещал теперь-то уж в любом случае набить Василию морду.

Василий, не слушая, орал, что Пётр на его месте руки бы не себя наложил, что он тут на последнем дыхании всё делает, чтобы вовремя вернуться в Ленинград, а говно всякое сидит себе там… Пётр положил трубку.

Не успел на Петре и пот обсохнуть, раздался звонок. Позвонила жена Василия (да, ведь Василий женат — не странно ли?), Леночка, спросила, где Вася?

— Как где? На этих, буровых!

— А? Ну ладно. Ты извини, я тороплюсь. В общем, если ты увидишь его раньше меня, передай, чтобы он немедленно, понял? — немедленно ехал ко мне.

Короткие гудки.

Пётр вскочил, побежал в кассу взаимопомощи и занял десятку, чтобы усмирить панику, и хоть что-то сделать для общего дела, как дурак, купил три бутылки сухого (портвейна не было).

Вечером всё было хорошо. Пётр, Максим и Фёдор сидели за столом, распивая как благородныя одну бутылку сухого вина.

Сумка с портвейном, двумя сухого и колбасой, тщательно застёгнутая, стояла у двери.

Но, Боже, что это было за утро! И, конечно, дождливое. Пётр каждую минуту порывался бежать во двор встречать Василия, но Максим силой сажал его на стул:

— Чтобы и ты потерялся?!!

Фёдор, видно вообще не спавший ночью, сидел у окна будто в ожидании ареста — сгорбленный, вздрагивающий при каждом шорохе. Максим, скрестив руки на груди, вперился в циферблат часов, специально вчера одолженных у Кобота.

Часы люто, нечеловечески стучали.

Звонок всё-таки раздался, но казалось — ему не искупить предшествующую муку.

Василий ворвался в квартиру, будто спасаясь от погони.

— Всё! Поехали! — сразу закричал Максим.

Все забегали туда-сюда по комнате. Фёдор, как солдат по подъёму, бросился одевать ватник.

— Стойте! Посидим перед дорогой, — опомнился Пётр.

Все сели, кто куда. Василий, блаженно улыбаясь, вытирал пот. Не подлец ли?

— Ну пошли.

Чинно спустились по лестнице, прошли двор, помахав руками очереди у пивного ларька (нужно ли говорить, что вся очередь со вторника знала о поездке в Пушкин).

Как-то без нетерпения дождались автобуса. Автобус резко тронулся, все повалились друг на друга со счастливым смехом; Пётр, однако, осторожно прижимал к груди сумку.

— Стой! — страшно закричал и позади — кто-то падая и плача бежал вдалеке. Это Фёдор не успел сесть.

Нет, есть всё-таки люди, умеющие не дрогнуть под удара ми судьбы, как каменный мост во время ледохода.

Наверное Максим всё-таки такой — хоть и пытался драться с шофёром автобуса так, что тот из злости не открыл дверь даже на следующей остановке, заодно попало и Василию, настаивавшему на диком предположении, что Фёдор догадается ехать следом и стало быть нужно ждать следующего автобуса.

Но кто бы смог так остановить первое же такси; не имея в этом деле никакого опыта? Только Максим. Так Геракл остановил у пропасти колесницу какой-то царевны.

А кто бы смог найти Фёдора, с искусностью подпольщика (проворонил Фёдор своё призвание) захоронившегося, пропавшего в промежутке между автобусной остановкой и домом?

Нет, Максим — это супер.

Часа через два они уже шагали под сводами Витебского вокзала. Плотной группой, держась за плечи и руки друг друга, поминутно оглядываясь и пересчитываясь, они вошли в электричку. Сразу обмякнув, как мешки с картофелем, опустились на скамейку. Говорить не хотелось.