Страница 34

Придя к такому решению, он пошел медленнее, готовый наслаждаться жизнью и радоваться каждому ее проявлению. Его окликнули. Размахивая почтальонской сумкой, Марьям бежала к нему возбужденная, разрумянившаяся и в эту минуту показалась Ате более молодой, красивой и привлекательной, нежели была на самом деле. Она с ходу сунула в руку Аты Думанлы газету.

— Поздравляю! Наконец-то издали! С тебя флакон духов.

Марьям радовалась так, будто в спортлото угадала все шесть номеров. Было бы подлостью портить ей настроение, и Ата Думанлы натянуто улыбнулся. Ради приличия развернул газету.

— И в самом деле, вот оно! Спасибо, Марьям-джан, ты всегда мне радость даришь. Когда заканчиваешь работу?

Она взвесила в руках сумку, улыбнулась:

— Еще часа на три с половиной хватит.

— Мы должны отметить мою удачу.

— Только с одним условием. Ты меня понял?

Ата Думанлы снова натянуто улыбнулся:

— Хорошо, хорошо, не стану читать стихов. Что тебе купить?

Марьям удивилась, вскинула свои тонкие брови:

— Разбогател, что ли?

Ата Думанлы солидно откашлялся.

— У меня всегда найдутся деньги для нас двоих.

Среди гениальных планов Думанлы по поводу утверждения своего места в мире поэзии у него сразу же по переезде в город возник вопрос любви, который надо было срочно решать. Ату убеждали когда-то, что, не полюбив духовно богатую, идущую в ногу со временем городскую девушку, он не сможет создавать по-настоящему современные стихи. И поэтому он с первого же дня жизни в городе стал потихоньку присматриваться к городским девушкам.

Он искал свой идеал. Ему нужна была девушка тихая, красивая, добрая, хорошо понимающая его поэтическое сердце. Вначале он ждал, что девушки сами будут подходить к нему и заговаривать с ним. Так, во всяком случае, сельчане думали о городских. Он был поэтом, а девушки рвали поэтов на части. Но сколько Ата Думанлы, принарядившись, ни появлялся среди девушек, ни одна из них не обратила на него робкого внимания. Напротив, девушки смотрели высокомерно, бросали обидные реплики, ехидно хихикали. Однажды, когда он сделал попытку остановить одну из них возле общежития университета, девушка так обрезала его, что неделю целую ходил он почесываясь да оглядываясь.

Нет, такие языкастые были не по его характеру. Ата Думанлы понял, что из его намерения ничего не выйдет, и больше не пытался завязать уличное знакомство. Но продолжал хорохориться, мысленно обращался к обругавшей его студентке: «Во всяком случае, поэты тоже на дороге не валяются, так что не прогадай». Сердце его оставалось спокойным.

Любовь подстерегла его совсем неожиданно.