Страница 32

Да как же ты смеешь не хотеть, когда отец твой с матерью хотят?

Дети растут – борьба становится все ожесточенней. Дети хотят что-то делать. Наблюдатель может заметить определенную тенденцию в их поведении: они подражают маме. Если мама – домохозяйка, они с удовольствием пойдут с ней на кухню, мечтая взять на себя хоть часть ее работы. Малыши тайком пытаются месить тесто, варить, подметать, стирать. Матери это мешает. Она без конца кричит: «Посиди спокойно! Не трогай! Не зли меня, уходи!» Ребенок бросается на пол, стучит ногами, но спустя какое-то время возобновляет тайные попытки, торопясь изо всех сил, пока его не разоблачили. Конечно, от спешки и страха он разливает воду, стирая белье, пачкает паркет, пряча незаконно приготовленное рагу. Отчаяние матери, крики, все более строгие запреты. Ребенок отвечает гневом, слезами, но снова принимается за свое.

Кто объяснит вам, взрослые, что хрупкое легко надломить. Надлома, трещины и не заметишь, а душа пойдет вкось… Хрупкая, ломкая это вещь, душа детская.

Деспотическая любовь – это та страшная сила, которая калечит ребенка. Деспотизм родительской любви заключается в том, что «порции любви» отпускаются по настроению: если у отца хорошее настроение – в семье царит всепрощение, ребенку все можно, все разрешается, вплоть до того, что маленький отпрыск бьет кулачком бабушку или показывает ей кукиш – есть и такое. Если же настроение плохое – отец издевается над ребенком.

Дети святы и чисты. Даже у разбойников и крокодилов они состоят в ангельском чине. Сами мы можем лезть в какую угодно яму, но их должны окутывать в атмосферу, приличную их чину. Нельзя безнаказанно похабничать в их присутствии… нельзя делать их игрушкою своего настроения: то нежно лобызать, то бешено топать на них ногами. Лучше не любить, чем любить деспотической любовью.

Как ни разнообразны типы наших матерей, как ни много хороших качеств можно найти в них, но всем им недостает одного: они не приготовлены быть матерями граждан по тому идеалу человека, который выставляется на вид и школе и который связывает и семью, и школу в одно с обществом и государством. Собственные их идеалы или продолжают цепляться за прежнее светское общество, в котором частенько находили себе покровительство даже Молчалины, или закупориваются в гнезда, которые у них называются семьями и в которых навек хотели бы удержать своих птенцов, не помышляя о том, что одних семейных добродетелей слишком мало человеку для общественно-гражданской жизни. Такие матери думают воспитать благодарных детей, чтобы утешаться ими на старости: они сознают свои семейные обязанности, но не сознают обязанностей общественных. Многие из них рано начинают думать о том, как бы выгоднее пристроить своих детей, но очень немногие задумываются, каким путем повести их, чтобы воспитать из них хороших граждан. Общественное чувство у них развито еще слишком мало; отсюда и их идеалы не поднялись на ту высоту, на которой должны стоять, чтобы семья исполнила свое настоящее призвание – воспитывала бы человека на добро всем людям.

Честолюбивая и раздражительная мать, не терпящая никаких противоречий, желая похвалиться своими детьми, старается ласками и угодой их чувствованиям сделать их умниками и послушными и… всего более содействует развитию детей мягко-забитого типа. Такой ребенок никогда ничего не начинал сам, ему всегда говорили, что делать, куда идти, что сказать, чем и как развлекаться, когда есть, когда пить, когда гулять, когда спать, ему ни о чем не приходилось заботиться, его во всем предупреждали, поэтому у него нет ни инициативы, ни самостоятельности.

Я недавно ехал в Минск, и в одном купе со мной ехала мать. Ей захотелось похвастать своим ребенком. Ему два года, он даже еще не говорит, а она его тормошит, чтобы он смеялся, и кричит: «Почему ты не смеешься?» Ребенок смотрит с удивлением: что это за глупая женщина? Но ей удается заставить его улыбнуться. Себялюбие матери здесь совершенно очевидно: для нее не ребенок важен, а важно, чтобы в купе поезда мне, совершенно случайному, ненужному ей человеку показать способность ребенка улыбнуться после ее мудрых приемов. Такая мамаша до восемнадцати лет будет воспитывать ребенка напоказ. Он может выйти хулиганом, шкурником, а она будет им гордиться.