Страница 33

Пусть откажутся матери семейства, старые и молодые, от ложного и вредного укоренившегося у нас понятия об образовании женщины… Пусть они оставят и свое тщеславие, и непростительный родительский эгоизм, благодаря которому они начинают от самого раннего детства вымучивать таланты из своих детей, воображая их будущими артистами, учеными или замечательными умами. Это величайшее зло, которое проявляется у многих современных матерей, хотя оно в некоторой степени уже было и в прежнем поколении. Таким направлением в воспитании быстро истощают детские силы, и духовные, и физические, и делают их не способными к правильному естественному развитию. Немногие из детей выносят это родительское насилие и оправдывают надежды своих тщеславных и неразумных воспитателей. Расстроенное здоровье еще можно кое-как поправить, но притупленные и надорванные силы духа ничем не поправите. Талант, если он врожденный у ребенка, важнее, прочнее и естественнее разовьется, если позаботиться об общем равномерном и посильном развитии ребенка, – он скорее сделается гордостью матери. В наше время на это часто нужно указывать матерям, потому что они злоупотребляют нежным и безответным возрастом детей, и все потому, что нет у них настоящего идеала воспитания, которого никогда и не будет, как скоро не будет сознания связи семьи с требованиями общественной жизни, заменившей «светские» идеалы другими, более нравственными и более гражданскими.

Младенец в нашем обществе – вещь, правда, вещь престижная. Юная девушка, собирающаяся замуж, мечтает о роскоши, которой окружит ее супруг: «У меня будет кухарка, горничная и малыш».

Подражая маме, девочка ухаживает за любимой куклой, а любимая кукла воспитывает будущую маму.

Кто не знает кукол Барби и Синди… – воплощенную мечту общества потребления! Какие жизненные ориентации для малыша символизируют собой эти красавицы?.. Кто они – дочки? Подружки? Обладая такой куклой, девочка воображает себя не мамой, укачивающей дитя, а горничной, ухаживающей за своей госпожой, убирающей ее дом…

Кто не встречал матерей, терпеливых воспитательниц, которые выдерживают с утра до вечера пятерых ребятишек, вечно недовольных, орущих, раздраженных среди железных тарелок и матерчатых кукол? Говорят, таковы дети, и это добровольное сочувствие сдерживает естественное раздражение. Мы говорим о таких женщинах: «Как они добры, как терпеливы!» Но это дьявольское терпение: смотреть на агонию и бессильный протест душ, которые находятся в твоей власти и погибают в пустоте, угнетенные до такой степени, что потеряли цель, сознание греха, они тонут в море смертельных ошибок. Терпеливо смотреть, переносить крики и снова протягивать плюшевых медведей и резиновых кукол, кормить с ложечки, пичкать всякими глупостями, скрывая ошибки и питая лишь тело. Если кто-то усомнится в доброте подобных матерей, поддержкой ему станут слова Христа: «Никто не благ, как только один Бог». Доброта – божественное качество, добр творец, доброта – в созидании. Добр тот, кто помогает творцу достигнуть цели.

Обыкновенно мы прислуживаем детям, и это – не только акт угодливости по отношению к ним, но и прямой вред, так как этим можно заглушить их полезную, самостоятельную деятельность. Мы склонны видеть в детях нечто вроде кукол, мы их моем и кормим совершенно так же, как если бы это были куклы. Ни на минуту мы не задумываемся над тем, что, если ребенок чего-нибудь не делает, то он, очевидно, не знает, как это делать.

Первые слезы детей – их просьбы; если не остеречься, они вскоре становятся приказаниями, они начинают с того, что заставляют себе помогать, а кончают тем, что заставляют себе служить. Так из их собственной слабости, откуда вытекает сначала чувство зависимости, рождается позднее идея власти и господства, но эта идея вызывается не столько их потребностями, сколько нашими услугами.

Отец и мать рабы своего ребенка.

Мать, которая ограничивает свои обязанности простым прислуживанием детям, – это уже раба своих детей, а не мать воспитывающая.