Страница 4

неопределённый по цвету плед, открыл дверь и вошёл в Синюю комнату.

— Эники опять сцепились с Бениками! — Дример ткнул пальцем в листок бумаги, словно

пытался проткнуть его насквозь. — Что за народ баламутный? Ни тебе мудрости житейской, ни

терплюхи! Из-за жрачки по-колхозному разборы чинят! Культурный слой в быту из-эбсент-тудэй

напрочь! Сорри за мои выражения.

— Говорил я тебе давеча на сей счёт. Неудачная это затея с Эниками, Бениками и их

варениками. Да и варенье у них из скоморошки, из ягод тех, что с Болот Свинских. Только живот с

них хрюкает потом, да ржачка пробирает щекотливая!

— Это почему ж идея неудачная?

— Да потому, что енто есть ситуация «два задница — один стул». — Мёрзнущий Слипер

закутался по шею в пледик. — Так они и будут из-за этих вареников ералашить, покуда Лес стоит.

Вся вселенная двумя задницами мутузится из-за одного такого стула! Енто ж политика

мирозданческой движухи, братец!

— И шо? — нахмурился Дример, почёсывая неопределённую стрижку невнятного цвета волос.

— Шо теперь? Мозг ломать? Лучше им наломать по пятое число! Или по третье. Как скажешь. По

мне, так ломать — не строить. Ровняйсь там, блин. Смирно. Вольно. Безвольно. Хотя всё это

диктатурой попахивает, прям скажем. Дык шо тут ломать-то комедию со стульями?

— Шо-шо, — передразнил брата Слипер, ёрзая пятками по полу. — Надобно определить кого-

нить из них как самостоятельную этническую культуру с собственными предпочтениями в еде и

различных фишечках. Тады и делить будет нечего. Одним — их вареники, другим — пельмешки

без спешки. И всё, приехали! Абсолют, дзогчен, хатха-в-хатке медитация и полный покой, только

и успевай за добавкой подбегать!

— А кому что?

— Наповал валишь, аднака! — Слипер потянулся в угол и добыл оттуда бутылку с вязкой

оранжевой жидкостью. — Откель мне знать? Я ж юриста не заканчивал.

— Да, не приканчивал… — задумчиво согласился Дример.

— Ну и вот! Стало быть, будем кидать Жребия! — Слипер хихикнул и опрокинул в рот

бутылку, залпом выпив половину. Икнул, свесил на глаза светлые волосы и задумался над

содержимым своего пищевода.

— Не приканчивал... — всё повторял Дример отрешённо и, слазив в карман, вытащил мелкую

труху и ловко свернул её жухлым листиком в самокрутку. Чиркнул пальцем о палец. Прикурил.

Пыхнул дымком. И добавил баском: — Не приканчивал, стало быть…

10

— Дело плёвое! — заявил Слипер, всё ещё косящийся на подозрительную бутылку.

— Жребию это не понравится! — прищурился Дример.

— А кому ж понравится, когда тебя подбрасывают по десять раз кряду! Но, увы, ничего не

попишешь в прокуратуру, карма у него такая.

— Мда, коли место своё в миру занял да Ы-Цзыном, понимаешь, принялся промышлять, то и

флажок у тебя в руках, и все грузди в кузовах у дальнобойщиков.

— Родился стих! — подала голос из угла, что в потолке, проснувшаяся Тютелька и, коротко

харкнув, плюнула по-японски:

Кругом флажки!

Сижу во флажках!

Ем флажок!

Дример щёлкнул в её сторону со стола хлебной крошкой, и та, естественно, попала в Тютельку.

В них же всё всегда удачно попадает. А эта крошка, стало быть, шмыгнула к окну, вывалилась

наружу через форточку и тут же попала в другую Тютельку, которая паслась под окном на

солнечной лужайке.

— И чего он, Жребий-то, на ребро всё падает?

— А надо меньше своих хотений подмешивать в траекторию! — Слипер подбоченился. — А то

вместо Ы-Цзын у нас какая-то хрень с напёрстками получается. Там Книга Ошарашивающих

Неожиданностей, а у нас что? Что, я вас спрашиваю? А у нас воздухоплавательный кармический

компас, да и тот траву жрёт всякую без разбора и пукает потом ночами в Лесу, пугает всех

предсказаниями своими бездоказательными.

— Дык если на ребро он таки падает, то… — Дример ухмыльнулся, задумался и заковырял в