Страница 6

через собственную голову мортальным сальто и радостно затараторил: — Мы идём искать

сокровища!!! Ну конечно! И как я раньше не понял! Наконец-то судьба нашла своего слугу

Загрибуку, и он теперь всем нужен, и без него…

— Заткнись уже, а? — Дример поморщился, натянув поглубже Шапку-Невредимку. — Просто

подумай немного, можно ли протопать по Лесу напрямки и не вернуться обратно, уткнувшись в

15

свою же задницу, как тута принято? Эники со своими обеденными разборками послужили мне

хорошим поводом проверить некоторые свои идейки, и я хочу преподнести подарочек Слиперу.

— О-о-о, глубоко копаете, уважаемый разумный собрат, — подбоченился лапищами Загрибука.

— Ты ведь знаешь, Правило одно на всех. Возвращаются все и всегда. Лес — всего лишь

голографическая замкнутость ума…

— Про порнографичности я уже слышал давеча от тебя. Так, я понял, аудиенция окончена, —

быстро прервал его Дример и выплюнул окурок в кучу земли.

— Моя обсерватория! — завопил Загрибука, пытаясь затоптать «бычок» без потерь для

научной архитектуры. — Ладно, дикарь топоногий, так и быть, пойду с тобой! И учти, Дример,

что я иду на этот подвиг ради науки и сострадания к вам, челобрекам недотёсанным!

— Ой-ой-ой, — усмехнулся Дример через плечо, поднимаясь и ломясь с опушки. — Давай-ка

пошевеливайся, буддист хредькин! Сострадание у него, понимаешь… Хе! Алга давай!

— Алга! — довольно хмыкнула Соня.

— Что-что? — обернулся я. — Соня, а где Терюська?

— На батарее греется, — наморщила усы Соня. А усы у неё, не в пример Терюське, были

гусарскими, то есть так и хотелось браво подкрутить их слегка смоченными в добротном

коньяке пальцами. Но они были-таки прямыми, как проволока вокруг лагеря беженцев в Бейруте

разлива 1969 года.

— «Алга!» — пояснила нехотя Соня, — означало у монголо-татар команду «Вперёд!». Армия

выстраивалась в боевом порядке, и командир кричал: «Алга!» Монгольские бравые отряды шли

вперёд. Слова «назад» у монголо-татар не было в лексиконе и в словаре не значилось. Поэтому,

когда нужно было развернуть армию «к лесу передом, к нему задом» или наоборот, командир

поворачивался на сто восемьдесят градусов и кричал: «Алга!» Вот смотрю я на Дримера со

Слипером, и единственное, что мне приходит в голову, так это «Алга!».

— Хм-м…

— Да уж, не зря хвостом машу! Ну, давай уже дальше! А то на балкон уйду нафиг.

Слипер легко бежал по сухим иголкам высохших листьев. Рюкзак болтался за его спиной, а в

голове билась истерично об затылок идея. Наконец-то он придумал, чем удивить по-настоящему

Дримера. Сколько братья прошли по этому Лесу в своё время, сколько излазали болот и оврагов!

Везде братцы искали лазейку, но всегда глумливый волшебный лесопарк возвращал их к тому

месту, откуда Слипер и Дример начинали свои прогулки, к месту их утреннего пробуждения. Это

незыблемое правило, с одной стороны, гарантировало им невозможность заблудиться, но с другой

стороны, братья всегда чувствовали навязанную ограниченность своей свободы передвижения.

Дом стал казаться им тюрьмой. И эта мысля в последнее время стала уж и вовсе навязчивой.

16

Стоило им пойти в Лес бесцельно, как он возвращал их кругами обратно.

Их путь всегда был ограничен конкретной целью. Стоило её достичь — и н[а] тебе снова и с

начала, ты опять пришёл к Дому, куда бы ни ходил. Цели сами как-то прикипали к братьям

периодически. То письмо придёт странное на порог, а то кто-нибудь из жителей Леса сам принесёт

весть о ком-либо, нуждающемся в братьях. И они сразу собирались в дорогу. А что было ещё

делать? Кормёжку искать да на вызовы по «03» выезжать.

Лес определенно был в чём-то разумен, в этом братья не сомневались. Но был ли этот разум