Страница 14

— Но что стало с листом потом?

— Он закончил свой путь листа и родился заново, но уже кем-то совсем другим, возможно,

насекомым или рыбкой. Родился кем-то с более высоким уровнем сознания и восприятия.

— Как так?

36

— Он просто выполнил своё предназначение. И выполнил его безупречно. И вселенная в

благодарность за великолепный последний танец дала листику шанс обрести новую жизнь, но

уже в форме более развитого существа. Чтобы он мог ещё лучше научиться танцевать и

радовать других, ещё больше наполнять вселенную красотой.

— Я поняла. Прости, но я не могу дальше сидеть с тобой. Мне нужно срочно бежать под то

самое дерево и кое-что рассмотреть внимательно!

— Я так и думал. Конечно, беги, Сонечка! Это действительно самое важное! А книгу… Я

потом тебе прочитаю, что успею написать, пока ты занята по-настоящему важными вещами!

Торопись, скоро осень, дуб оденется в шубу, и придётся тебе уезжать с дачи на зимовку в город.

Так что беги, беги. Я тебе зимой почитаю пропущенное.

— О’кей! Я побежала!

— А я пока вернусь к пельмешкам…

Загрибука остался топтаться поодаль, издалека с явным интересом и восхищением, хоть и не

без опаски, поглядывая на Башкирского Кота. Тот ему нравился заумными речами и

стоматологической внушительностью. Но хоть в кошачьем лице Загрибука и почувствовал

наконец-то равного себе собеседника — ах, эти упоительные вечера с длинными и запутанными

разговорами ни о чём под вкуснятинку! — но у него ещё не было полной уверенности, что

вкуснятинкой к кошачьей беседе не окажется он сам, оставшись наедине с оппонентом. Уж больно

улыбка кота напоминала своими ровными острющими зубьями противотанковые заграждения.

— Здаров, брателла! — Слипер хлопнул ладошкой сверху Дримеровскую ладонь. — Мы тут

как раз пытаемся выяснить причины конфликта. Суть да дело оказывается в некоей

растительности, которую Эники…

Один из Эников молча выудил откуда-то из-за спины пучок лиловой травы и протянул

Дримеру. Слипер нахмурился и замолчал.

— Так… — изрёк неопределённо Дример.

— Нет, ребята, всё не так, всё не так, как надо! — затянул Башкирский Кот прилетевший в

голову из ниоткуда мотивчик и, недовольно поднявшись, двинулся размять лапы к краю опушки.

— Позовите, как надумаете трапезничать! Не обрекайте редкое животное на голодную смерррть!

— Та-а-а-ак… — повторил Дример и прищурил глаза на редкий гербарий. — Что-то я вас не

узнаю в дриме.

— Вот и мы не знаем такой! — Эники возмущённо завертели головами друг на друга.

— Ну и? — Дример выразительно поднял бровь.

— Ну, бросили чутка вкуса ради.

— Так… И шо?

— И вот тут-то главная ката-клизма и случилась! Как поели тех пельмешек… Ах, что за

пельмешки получились! Румяненькие, душистые, аки урожая третьего дня…

37

— К делу! — Дример генеральски насупился, и если бы были у него усы, то он крутанул бы их

тут же непременно. По-чапаевски. В супе.

— Дык сознанием-то замрачились братья наши Беники сразу!

Слипер, как услышал это, обернулся в поисках кота. Усатый ведь там что-то говорил про

Хмарь-Ивановну-Траву.

— Забегали, значится, братья наши по поляне, загутарили по не-здешенски, всё пялились на

что-то невидимое, да в жутком возбуждении были. Никого вокруг вообще не замечали. Мы

сначала за шаманистом-блокнотником местным собрались бежать, мол, потравился честной народ

невиданной заморской снедью, но тут ведь смекнули, что нас самих вроде как и вовсе не берёт!

Слипер с Дримером стояли и оба сосредоточенно чесали в затылках с проступающим

удивлением на лице.