Страница 19

спиной жёлтым рюкзаком, но, судя по отзвуку, там не было чем запить чужестранную пилюлю. —

Что ж, надо валить отсюда.

Он выбрал направление и твёрдо зашагал сквозь толпу ультрафиолетовыми кроссовками с

красными треугольниками, пока не упёрся в стену, на которой светилась стрелочка с надписью

«выход». Следуя указателю, он двинулся направо и вскоре заметил в стене проём. С выдохом

облегчения Слипер вывалился из помещения и оказался сразу на улице. Задрав голову вверх, он

увидел странного лилового цвета небо, прорезаемое яркими всполохами. Вокруг был город. Мимо

Слипера проносились машины, но было совершенно непонятно, куда ехать. Он сел на

ограждающий дорогу бортик и решил просто проветрить мысли и понаблюдать за окружающим.

Примерно через двадцать минут его окликнули сзади:

— Эй, чувак!

Братец обернулся и узнал сходу ту самую мамзель, которая его познакомила с очкастым

гагаринцем.

— Втыкаешь?

— Ага, — на всякий случай согласился с ней Слипер, хотя абсолютно не понял, что она имеет в

виду. Ничто в обозримом им пространстве не желало быть чем-то утыканным, да и чем тыкнуть в

него — тоже не отыскалось.

— Ну и как?

— Красиво! — неопределённо кивнул братец, уёживаясь слегка то ли от зябкости вечерней, то

ли с пилюльки, которая начала радостно и быстро расфуфыриваться у него внутрях.

— Быстро тебя взяло. А ты куда сейчас вообще?

— Туда и сюда.

— Хе, енто ж нам по пути! Поехали!

Девица выбежала на дорогу и подняла руку. Какая-то машина послушно подрулила к ней.

«Магия! — подумал Слипер. — Бытовая магия! Чур меня, чур!»

— Садись, поехали! — Девица залезла в машину и призывно помахала рукой.

Слипер поднялся и послушно полез за ней внутрь машины. Плюхнувшись на сиденье, он снял

кроссовки со внезапно ставших тяжёлыми ног и расслабился.

51

— Айда в Грибыч! — предложила девица.

— А это возможно? Интересно, я никогда не был внутри Загрибуки!

Девица захохотала всеми расцветистыми своими тряпочками и гремелками в одежде.

— Загрибуки-и-и-и… Ой, не могу! А ты прикольный! Тебя как звать-то?

— Слипер.

— А меня Нагваля Хуана Хасановна! Ну что, ёу-брат-Слипер, понеслась?

— Ну, алга, коли так.

Машина сорвалась с места.

Новоявленный ёу-брат качался на заднем сиденье, вполуха слушал непрерывающуюся

болтовню Нагвали Хуаны Хасановны и чувствовал, как нечто пробирается в сознание и мутит его.

— Ты чего, Слипер? — встрепенулась Хасановна. — Тебе что, плохо?

— Да я чё-то… Я чё-то… Уж не знаю и чё! — Слипер внезапно ясно представил себя на месте

приунывшего от качки Червячка-Мозгоеда. И всё стало вокруг голубым и зелёным. Зелёным в

особенности.

— Погоди, я сейчас, — Нагваля Хуана Хасановна полезла в свою сумку. — Тебе воды надо!

Или чайку несладкого!

— Что-то у меня пред глазами всё плывёт…

— Потерпи… Я сейчас… Я сейчас…

— А — Я — ЩЩЩЩАЗ! — взвизгнули тормоза, кроссовки подпрыгнули, и всё погрузилось в

непролазную тьму Гримпенских трясин, окружавших вымазанный зубной пастой пионерский

лагерь «Лотос» совхоза «ДАО — Средний Путь».

Башкирскому Коту и Загрибуке совместно снились в это время разные и совершенно

неописуемые вещи. В этих снах рыбы в пенсне читали лекции по навигации перед аудиторией

бравых балтийских моряков. Взрывались фейерверком банки с килькой в томате. Ёп-штейн вместе

с дядей Кацманом и его другом Боцманом сидели в трусах на облаке и пели старую песню про

еврейскую девушку Любовь Как-сон. Священник в форме швейцара совал в рот своей пастве

вместо облаток градусники. А сама паства, состоявшая сплошь из отутюженных балерин и