Страница 42

на стене тож завались, каким щёлкните — такой комната и будет! И переодеться найдётся, и

вообще каждому своё! Ну дык я ж всё уже рассказывал. — Стрелочник поправил вдруг фуражку,

которую то снимал, то надевал, а ныне надвинул на брови, уперев в мутные круглые очки: —

Добро пожаловаться на наш вокзал! Заходите как хотите!

Все затоптались на пороге, пытаясь вглядеться в темноту. Внутреннее чутьё подсказывало им,

что там кроется некая весьма и весьма обширная территория. А если быть точнее, то просто

необозримая необъять. Где-то там, в далеке далёком, раздавались какие-то гулкие звуки.

— Спасибо за всё, батя, — Дример изобразил подобие улыбки на лице, мгновение помедлил,

будто хотел что добавить, а затем поставил ногу в темноту.

— Вот, на дорожку возьми! — Стрелочник вынул из кармана жилетки пачку папирос. —

Пригодится на привале, да и угостишь кого…

— Спасибо! Ну, увидимся в конце Пути! — кивнул Дример и шагнул в темноту, поглубже

натянув Шапку-Невредимку.

— Увидимся, как же не увидеться! — согласно ухмыльнулся вслед Стрелочник.

— Доброй ночи, — улыбнулась Слипер, закинула за спину жёлтый рюкзак и шагнула за

братцем.

— Доброй, доброй! — кивнул ей Белочкин, бликуя непроглядными очками.

11

2

— Я это, типа, дык, — замялся Загрибука.

— Ты не суетись, друже, всё я понимаю! Ты вообще очень храбрый! — Белочкин нагнулся к

Загрибуке, положил ему руку на плечо, и тот благодарно хлюпнул носом. — На вот и тебе на

дорожку! — Стрелочник протянул ему белый фломастер. — Коли чего — нарисуешь черту и

скажешь «чур, я в домике!», и никто не переступит!

— Вот это да! Вот, блин, спасибо, блин с компотом! — Загрибука расцвёл.

— Ну всё, давай, догоняй своих! А то у нас тут, сам понимаешь, одна нога вроде и здесь, а

другая уже там! — Стрелочник мягко подтолкнул его к порогу.

— До свидания! Спасибо! — Загрибука, улыбаясь, шагнул в темноту.

Настал черёд Башкирского Кота. Тот подошёл к ангелу и присел у ног:

— Ты только крррыльями не маши, как давеча, а то в носу щекочет потом долго!

Ангел улыбнулся, а кот немного тоскливо поднял на него большущие лиловые глаза:

— Ну что, когда теперь опять свидимся-то, начальник?

— Дык вот с родителями и заходи, аки давеча, — ангел приблизил к кошачьим усам мутные

линзы. — Маме передай, чтоб не забывали меня навещать! А то придёшь как всегда, второпях…

Чаю попил и бежать. Ну где это видано? Маманя тут твоя искала тебя. Говорит, дебоширишь,

домой не являешься. Тревожится. Вай, нехорошо, ара-джан!

— Типа, дела, понимаешь, дела, дядь Гаврила, — Башкирский Кот поковырял пол когтём.

— Да знаю я все ваши дела! И кончай мне линолеум портить! А то наставил тут иероглифов,

нехай наступит кто, да зашвырнёт куда! — улыбнулся ангел. — Эх, молодёжь! Ладно, заходи

давай почаще, поболтать есть о чём.

— Договорились! Ауфидерзейн, герр начальник! — Башкирец обмахнул себя хвостом и стёрся

из видимости.

— Да вот ещё что… — спохватился вдогонку Белочкин. — Вы там родственников моих двух

встретите на сходке одной, дык привет передайте и ушами не хлопайте!

— Гут-гут! — донеслось из темноты. — Не волнуйся, всё будет хорррошо!

— Всё хорошо тогда, когда есть куда вернуться из этого самого «хорошо»! — задумчиво

произнёс вслед Белочкин и с чувством хрустнул материлизовавшейся из воздуха печенюшкой.

Ангел прислушался к входной двери, утвердительно хмыкнул. А затем он поднял запястье к

глазам и крутанул стрелки на часах так, что те аж взвизгнули и полетели по кругу вперёд. И пока

они крутились, Стрелочник снял свои очки, взглянул вслед гостям ртутно-чёрными глазами и

прочертил что-то пальцем в тёмном проёме комнаты, в которую только что их проводил.

Прокашлявшись, Белочкин произнёс запирающее заклятие на случай внезапных расстройств

кишечника и замуровывания промежмировых дверей:

Кляну нелепо волчий склеп,

Гутарю всё, шо самолезет!