Страница 53

— А мы с тобой, Катюша, как в театре!

В воскресенье приехал из Москвы бабушкин младший сын Владимир. У него кончался отпуск, и он хотел навестить бабушку. Катя первая услышала его твердые легкие шаги и увидела его огромную тень на ступеньках террасы.

По сравнению с дядей Володей все другие люди казались очень маленькими, узкоплечими и бледными. У него были веселые глаза и шумный голос.

Светлые, жесткие, коротко подстриженные волосы завивались с левой стороны надо лбом, образуя какое-то непокорное завихрение. Это придавало ему очень моложавый и даже немного ребячливый вид.

Чтобы обнять его, Кате пришлось прыгнуть на стул.

Она прижалась лицом к зеленой гимнастерке и чуть не поцарапала себе щеку.

— Ну-ка, ну-ка, дай поглядеть. Это за Финляндию? Да?

Орден Трудового Красного Знамени Катя видела давно: дядя Володя получил его, когда еще не был военным и работал инженером на заводе. Круглая серебряная медаль «За отвагу» была новенькая и незнакомая. К сожалению, дядя Володя сейчас же снял гимнастерку и ни за что не соглашался перевесить ордена на рубашку. Так и на речку пошел. Все самое интересное оставил дома.

Когда дядя Володя прыгал в реку, Кате казалось, что река выступает из берегов.

— Дядя Володя, — кричала она, — ты похож на кита!

После купанья Владимир предложил сыграть в городки, потому что бабушкины пироги были еще не совсем готовы.

Ему в партию дали Любочку, а против него играли Катя, Федя и Нюрка.

Когда бил Владимир, было даже немного страшно смотреть. Девочки приседали и жмурились.

Любочкины битки вяло шлепались на землю, не долетев до города. У нее даже не хватало сил развалить фигуру.

Зато Катя и Нюра старались вовсю.

— Вы уж лучше мимо бейте, девчонки, — злился Федя. — Опять «кашу» сделаете.

На «колбасе» застряли. Федя заходил то справа, то слева, брал и любимые битки, и нелюбимые — колбаса лежала как заколдованная.

Владимир выбил уже и «пушку», и «бабушку в окошке», и «дедушку на крыше» — ребята еле успевали собирать городки.

— Да-с, — сказал он наконец, — плохо ваше дело! Вам необходимо подкрепление.

Он огляделся и на ветке тополя, около забора, увидел Сережу.

— А ты, синеглазый, играть умеешь?

Сережа вспыхнул.

— Умею.

— Иди сюда, бей по колбасе.

Сережа спрыгнул на траву, выбрал себе две битки потяжелее, сдвинул брови и старательно прицелился. Но он слишком волновался. Первая битка только царапнула колбасу, не сдвинув ее с места. Федя презрительно фыркнул. Сережа прикусил губу.

Свист. Удар. Катя даже не успела провизжать как следует. Колбаса целиком выехала из города. Сережа сложил руки на груди и гордо сказал:

— Ставьте пушку.

— Вот это удар! — воскликнул Владимир. — Замечательно! Не знали мы, кого позвать с самого начала. Это ты сейчас около моста купался?

— Я.

— Молодец, хорошо плаваешь. Вот тебе пушка.

Любочка вдруг пискнула:

— Ой, стадо идет! — и спряталась за калиткой.

По широкой улице с важной неторопливостью шли коровы, белые, рыжие, пестрые.

— Разве можно коров бояться? — сказал Владимир. — Самые добродушные домашние животные.

— Тут одна есть очень бодучая, — сказала Катя, усаживаясь на загородку, чтобы можно было в случае неожиданного нападения бодучей коровы сразу очутиться в саду.

Нюрка, желая показать свою храбрость, махала веткой перед мордой быка, развалившего городки.

— Быка бояться тоже, конечно, не нужно, но так бесцеремонно обращаться с ним я бы не посоветовал.

— А быка этого мы как раз и не боимся, — Катя спрыгнула на землю, — он большой, а совсем нестрашный и очень добрый. Его зовут Васькой.

Все подошли к быку и стали его гладить, только Любочка не решилась.

Бык стоял, наклонив широкую голову, обмахивался хвостом и действительно был какой-то нестрашный.

— Дядя Володя, — вдруг воскликнула Катя, — до чего же он на тебя похож, а ты на него! Просто удивительно!

— С ума сошла! — с негодованием проговорил Федя.

Владимир расхохотался.

— Замечательно! Утром я был похож на кита, а теперь…