Страница 54

Ребята окружили его. Катя и Нюра сели рядом с ним, а Сережа и Федя на траве.

Катя поправила перевернувшуюся медаль, чтобы всем была видна надпись «За отвагу», потому что с другой стороны было неинтересно. Сережа смотрел на Владимира влюбленными глазами.

— Владимир Николаевич, расскажите, за что вы получили это.

Владимир подумал и стал рассказывать.

А день был такой жаркий и спокойный. Странно было слушать рассказ о походе в морозную ночь, о холоде, смерти, подвигах и страданиях.

И вдруг со стороны Сережиного дома послышался голос Любочки, пронзительный, как свисток:

— Се-ре-жа! Две-над-цать ча-сов!

Сережа вскочил, будто его ударили.

— Знаю! — крикнул он и покраснел так, что Катя подумала: заплачет. Но он не заплакал.

Катя догнала его около забора и схватила за руку.

— Сережа, — зашептала она, — дядя Володя уедет через полчаса… Не уходи. Ведь ты потом можешь.

Сережа отдернул руку.

— Не твое дело!

Катя медленно вернулась на свое место.

— Куда Сережа побежал? — удивился Владимир. — Вы почему смеетесь?

Федя и Нюрка ничего не ответили.

— С этим мальчиком, — сказала Катя, — с Сережей, никто здесь не водится, и все его дразнят. Это уж ради твоего приезда с ним играли.

— Отчего же никто не водится? По-моему, хороший парень.

— Его мать уезжает на целый день, а у них, ты видел, белая коза, Альба. Так он эту козу доит.

— Козу доит? Это любопытно. Ну и что?

— Ну и дразнят его дояркой и козодоем.

— Козодой — это она придумала, — Нюра показала на Катю, — а мы — доярку.

— Идет, — сказала Катя. — И как ему не стыдно, правда, дядя Володя! Мужчина все-таки. Смотри, фартуком подвязался, будто какая-нибудь тетка-молочница.

Катя знала, что Сережа мог обойти кругом дома и войти в сарай незаметно, но он прошел прямо, своей обычной дорогой, вдоль забора, совсем близко от них. А лицо у него было как тогда, с крапивой, когда он сказал: «Мне не больно».

Владимир взглянул на часы и встал.

— Вот что, ребята, у меня есть еще полчаса до поезда. Пойдемте в сарай, посмотрим, как он козу доит.

Катя испуганно побежала за ним.

— Дядя Володя! Не ходи, не надо! Его уж и так все изводят, прохода не дают!

Но дядя Володя, не слушая ее, уже перешагивал через забор и открывал дверь сарая.

Сережа услышал шаги и закричал отчаянным тонким голосом:

— Уйдите!

Он обернулся.

— Владимир Николаевич, я не вам! Я не знал, что это вы, я думал, что это они!..

Владимир ответил очень спокойно:

— Они тоже здесь. Можно нам войти?.. Замечательная коза, породистая, — он погладил Альбу. — Вот что, Сережа, у меня к тебе просьба. Кашу варить я умею и стирать умею. Даже пуговицы пришивать давно научился. А вот козу доить ни разу не пробовал. Поучи меня, хорошо?

Сережа смотрел на него, пораженный, не зная, серьезно он говорит или это какое-нибудь новое издевательство.

— Так как же? Я тебя вчера кролем плавать учил, а ты меня доить научи.

— Владимир Николаевич, я боюсь, Альба вас не послушается.

Меня не послушается? Что ты, что ты, милый друг! Меня целая рота слушается, а ты говоришь — коза!

Сережа сказал уже деловым тоном: