Страница 28

— Мне нет до этого никакого дела.

— Доктор Хамфри доказал…

Борис Джером резонно возразил:

— Доктор Хамфри ждёт нас. Возвращаемся обратно. Не забудьте взять с собой мисс или миссис Эдисон.

— Одну минуту, — дополнил Уиллард, вытянувшись по струнке. — Вы считаете, кэбби, что барышня должна ездить в хэнсоме только в сопровождении мужчины? Тогда откройте дверцы, пожалуйста.

Произнеся эти слова, доктор Уиллард сел рядом с пассажиркой, и кэб продолжил свой путь — это была материя, чьи последствия не входили в число фактов, известных остальным троим медикам.

— Достанется же ему от кэбмена, — озабоченно проговорил Джером.

— Почему, мистер Джером? — спросил Фил Тодд.

— Как и у нас, у него нет с собой денег. Деньги лежат в карманах пальто. Пальто находится в Бартсе. Следовательно, он, не заплатив, не сможет выйти из кэба.

— Вы правы, но тогда барышня тоже не сможет выйти.

— Вы не могли бы говорить громче? — неожиданно для всех спросила мисс или миссис Эдисон, явно забывшая о недавнем побеге из Бартса и теперь не предпринимавшая попыток вырваться из рук медиков.

— Мы совсем забыли о вас.

— Чёрт бы побрал этих политиков и агрессоров! — бросил вслед кэбмен. К этой категории он, вероятно, отнёс и Эдисона. — И американцев чёрт бы побрал! Ведь доктор Хамфри — из Америки? И он предсказал будущее своей страны?

Трое медиков и Эдисон вернулись туда, откуда начали свой непредвиденный путь или, вероятнее, непредвиденное отступление от него.

Зал, где доктор Хамфри читает лекции, был пуст по одной точной причине: в настоящее время Хамфри пребывал на том же стуле, продолжавшем стоять в коридоре и не отпускать от себя принца Уэльского.

Глеб Кёрк огляделся в поисках maître и, убедившись в отсутствии такового, взял инициативу в свои руки.

— Вы видите адамово яблоко?

— Видим, — отозвался Тодд.

— Следовательно, Эдисон — мужчина. Теперь мы имеем не один, а два аргумента против одного.

— А как же противоположный аргумент — истерия?

К спорщикам подошёл доктор Хамфри. За ним с видом оскорблённого достоинства шёл Берти, неся стул в придачу к трости в руке мэтра, чтобы тот во время остановки не подвергал себя лишней нагрузке. Теперь Хамфри сидел, а Берти пыхтел со столь явственной сердитостью, что не видя его, исходящий от него звук легко было принять за паровой двигатель.

Доктор Хамфри устроился на стуле и с безнадёжностью пробурчал замогильным голосом:

— Я всё понял. Вы плохие врачи! Иначе выражаясь, это не истерия! Это ваша беспросветная тупость!

— Неужели…

— Действительно! Я не предполагал, что врачи могут перепутать чужую истерию с собственной тупостью! Чем мы занимаемся, а? Мы должны проводить медицинские эксперименты, а вы тут голодные прыгаете.

— П-Простите, н-но у меня возражения, — робко признался Джером. — Мы в-врачи, следовательно, мы джентльмены. А джентльмены не прыгают.

— А кто сказал, что вы врачи?

— Вы только что сказали...

— Да мало ли что я сказал! Слово врач происходит от слова врать. Следовательно, мы все олухи! Кстати, где Уиллард?

— У н-н-него приключение, — несколько размыто ответил Джером.

— Ясно. А почему вы вчера не были в больнице?

— Д-Да, почему я вчера не был в больнице? Я не был в больнице, потому что я болел.

— Чем?

— Инфлюэнцей.

— Инфлюэнца? Да что это за болезнь? Вы бы ещё сказали, что триппером болели.

Джером похлопал глазами.

— Это была американская докторская шутка! Что, не похоже?

Берти приподнял брови, отметив, что если доктор Хамфри и обладает чувством юмора, то оно излучает декадентство. Джером Клапка Джером с его шуточками и рядом не валялся.

Кёрк испугано продолжил:

— Д-Д-Доктор Хамфри, позвольте один комментарий.

— Слушаю.

— Д-Д-Доктор Шарко создал т-теорию о том, что истерия не есть б-б-бешенство матки и что она вызывается другими причинами.