Страница 49

Строительство космического лагеря успешно продолжается. Рабочие послушны, хотя один пытался ускакать на другую сторону планеты. Был пойман. Болдуин и Шерлок требуют оперу и театр. Ещё они видели в небе космический аппарат похожий на тарелку с иллюминаторами. Непонятно. — Литтлвуд.

Дайте время, и даже на этой пустой и холодной планете будут яблони цвести. Двадцатый век расставит всё по своим местам.

Лорд Солсбери жестом предложил пришедшим сесть перед телеэлектроскопом, чтобы наблюдать за демонстрацией очередных находок на загадочной территории. Никому из смертных ещё не было известно, помогут или же повредят эти находки поставленной перед имперским правительством задаче, но довершить её требовалось не иначе как до наступления нового столетия. И уже в двадцатом столетии все проблемы, что ещё не решены, будут решены, последний дикарь покорится силе, социализм превратится в музейный экспонат, и лишь Её Величество королева Виктория после празднования столетнего юбилея своего правления в 1937 году будет тем, что останется от великого века.

Вернёмся же из прекрасных мечт на стезю обыденности, и увидим, как космические джентльмены демонстрируют свои находки, достойные упоминания в списке нелепейших художеств современности.

— Господа Гленн и Шепард вынуждены отступать от честной игры и статуса джентльмена на время работы в тылу геян, когда они вынуждены работать руками. Теперь слушайте подробность. Господа Гленн и Шепард ввиду непредвиденной случайности лишились возможности сфотографировать объекты своих наблюдений, потому они экспроприировали у геян эти картины, мнение о которых они хотят услышать от вас. В настоящий момент они находятся на обратной стороне Селены. Благодаря сигналам гелиографа и беспроволочной передаче движущегося изображения мы увидим их трофеи.

Секретарь вооружился рукояткой телеприёмника, и тогда диск достиг требуемой скорости вращения.

На экране появилась чёрно-белая внутренность герметичной камеры на Селене. На заднем плане виднелись астромены. Иллюзия ли это, или перед нами оригинальность?

— Что они делают? — вздрогнул милорд от неожиданности.

— Они прыгают!

— Я вижу, что они прыгают. Зачем они прыгают?

— И как высоко они прыгают!

Тесла предпринял попытку объяснить.

— Извольте, но я слышал, что сила тяжести на Селене в шесть раз меньше.

— Это ясно, но это не повод для того, чтобы прыгать.

— А что делают пролетарии?

— Они кувыркаются!

— Кувыркаются? До чего их довела уменьшенная сила тяжести! Рабочие должны не кувыркаться, рабочие должны эксплуатироваться.

На экране в эти мгновенья объявился Шепард. Секретарь применил гелиограф, и Шепард мгновенно повернул голову. Контакт мог приступать к началу.

Шепард расположил перед камерой экспроприированную картину. Зрители прищурили глаза, чтобы тотчас же их выпучить.

Картина не походила ни на одно из художественных направлений. Ни один художник не нарисовал бы ни что подобное. Какой художник в здравом уме нарисовал бы часы, словно тряпки, свисающие с ветки, большой плиты и бесформенного подобия человеческой головы? Голова могла называться головой лишь благодаря бровям, подобию носа и сильно вытянутой глазной щели с длинными ресницами.

Остальные двое часов, как уже упоминалось, висели на безжизненной ветке и на блоке, на последнем же так же лежали часы с кучкой муравьёв. На заднем плане виднелись ещё одна плоская плита и широкая скала на фоне неба, но они не обращали на себя внимания так же, как безжизненная ветка и удивительно карикатурная голова с мягкими часами.

— Художник выпил слишком много виски, или накурился опия, — заключил наш Джо.

— Я полностью с вами согласен, — ответил лорд Солсбери.

Шепард предъявил следующую картину.

Голова с закрытыми безбровыми глазами, выпяченными губами и квадратной тряпкой на месте уха опиралась на тонкие подпорки, несоизмеримые с видимой массой головы. Шея вытягивалась, образуя на конце тряпку, свисающую с подпорки, ещё одна подпорка начиналась под головой удалённой от зрителя дремлющей собаки. На заднем плане одинокая постройка на последней стадии туберкулёза и не менее длинная подпорка на фоне неба довершали картину, хотя довершённой она не была: не хватало смысла.