Страница 32

— Кто им позволил так меня оскорблять! — горланил Мудрецов, не пойми кому и всем сразу, производя сильный акцент на вторую часть последнего слова.

С огнедышащей яростью бросился он в органы. Не приняли они Мудрецова!? И даже на очередь для приёма не поставили его органы, что было неслыханным, если не сказать, даже сказочным их свинством после баньки с верным лицом из этих органов и практикантками из «1000 мелочей»… В последний раз стерпел он обиду, удержал себя в руках и чтобы лишний раз не козырять своим чрезмерно значительным положением, бросился на площадь под дуб и прямиком к телефону-автомату, где выстоял, конечно, всю очередь.

— Алло, товарищи! Это анонимный телефон доверия уважаемых всеми нами органов?

— Да, Пётр Октябринович, это нашего органа анонимный телефон доверия, — неприветливо ответили ему те. — Если вы чего хотели, то вам это уже не поможет. Нам уже известна даже ваша натуральная фамилия, гражданин Потняцов…

— Но ведь я же не предполагал, что…

— А мы располагаем оперативными сведениями о том, что вы активно занялись сбытом краденого, — прервали его грубо. — Об этом мы уже даже нашему неугомонному и, не к ночи будет сказано, мэру города в сам Париж факсонули. Знаем даже, что вы раритетный семейный архив одного весьма уважаемого в стране человека по фамилии с очень большой буквы «Ч» под крышкой шкатулки из красного дерева со вставками из карельской берёзы схоронили под огромной кучей украденных вами из московской библиотеки книг! Предупреждаем заранее, что плевать мы хотели на все ваши будущие крики о демократии в отблесках костров оппозиционных амбиций, и на всех ваших адвокатов тоже плюём, они у нас на полставки. Наши сиятельные службы уже устремили на вас свой стальной взор и вскоре совершенно чистыми руками прижмут вас к нашему горячему сердцу так, что тебе мало не покажется… Собирай вещи! Пока-пока! Чао, Петрушка!

Лишь только повесил Мудрецов трубку и бросился в заслуженный потрясением, но внеплановый запой, как в городе уже заговорили, что ему осталось две дороги — в психушку или в Сретенский Кокуй близ Читаго, что в глубине известных руд и мест боевой славы декабристов. Потом зашумели ещё громче. Дескать, у Петра есть и третий путь к свободе, следуя по проторённым колеям наших традиций избавления от высоколиквидных активов. Пошли даже толки, что он отправился по третьему пути и уже сбывает и предприятие, и землю, а вот кому он это втюхивает, за сколько и как зовут приобретателя — слухов не родилось. Говорили, правда, что приобретатель не тутошний, а сбоку. Зато в учреждении Мудрецова нежданно проросли выносливые парняги авторитетного вида, нарёкшие себя приставами, неясно кем, но тоже сбоку приставленными. Они объявили себя совместителями также и бдительной охраны немедленного реагирования Петрушкиного учреждения, хотя неприятностей по сути небдительности азиатских джигитов из прежней охранной команды учреждения не существовало. Зато они выбили себе и зарплату, и аванс за два месяца наперёд и организовали, чего ещё никогда не было, широкий телесный досмотр персонала и людей на входе, а наиболее приглянувшихся им дам даже и на выходе из учреждения.