Страница 76

— Хорошо, — сказал Павел. — Сто душ!

Проситель от страха и радости упал ниц. Так пролежал он довольно долго, придумывая слова благодарности.

— Мало? — сказал император. — Двести! Тот замешкался еще больше и не шевелился.

— Мало? — повторил император. — Триста! Проситель лежал по-прежнему, не двигаясь.

— Мало? — четыреста! Мало? — пятьсот! Мало? — ни одной!

* * *

Император Павел I, подходя к Иорданскому подъезду Зимнего дворца после крещенского парада, заметил белый снег на треугольной шляпе поручика.

— У вас белый плюмаж! — сказал государь.

А белый плюмаж составлял тогда отличие бригадиров, чин которых в армии, по табели о рангах, соответствовал статским советникам.

— По милости Божьей, ваше величество! — ответил находчивый поручик.

— Я никогда против Бога не иду! Поздравляю бригадиром! — сказал император и пошел во дворец.

* * *

Однажды проезжал император мимо какой-то гауптвахты. Караульный офицер в чем-то ошибся.

— Под арест! — закричал император.

— Прикажите сперва сменить, а потом арестуйте, — сказал офицер.

— Кто ты? — спросил Павел.

— Подпоручик такой-то.

— Здравствуй, поручик.

* * *

Павел приказал всем статским чиновникам ходить в мундирах и в ботфортах со шпорами.

Однажды он встретился с каким-то регистратором, который ботфорты надел, а о шпорах не позаботился.

— Что, сударь, нужно при ботфортах?

— Вакса, — отвечал регистратор.

— Дурак, сударь, к ваксе нужны и шпоры. Пошел!

На этот раз выговор этим и ограничился, но могло бы быть гораздо хуже.

* * *

Во время своих ежедневных прогулок по Петербургу император Павел встретил офицера, за которым солдат нес шпагу и шубу. Государь остановил их и спросил солдата:

— Чью ты несешь шпагу и шубу?

— Моего начальника, прапорщика, — ответил солдат, указывая на офицера.

— Прапорщика? — сказал государь с изумлением. — Так поэтому ему, стало быть, слишком трудно носить свою шпагу, и она ему, видно, наскучила. Так надень-ка ты ее на себя, а ему отдай свой штык с портупеей, которые будут для него полегче и поспокойнее.

Таким образом, этими словами государь разом пожаловал солдата в офицеры, а офицера разжаловал в солдаты.

* * *

При одном докладе М. Брискорна император сказал решительно:

— Хочу, чтобы было так!

— Нельзя, государь.

— Как нельзя? Мне нельзя?

— Сперва перемените закон, а потом делайте как угодно.

— Ты прав, братец, — ответил император, успокоившись.

* * *

По вступлении на престол императора Павла состоялось высочайшее повеление, чтобы президенты всех присутственных мест непременно заседали там, где числятся по службе.

Нарышкин, уже несколько лет носивший звание обер-шталмейстера, должен был явиться в придворную конюшенную контору, которую до того времени не посетил ни разу.

— Где мое место? — спросил он чиновников.