Страница 77

— Я всегда удивляюсь точности крепостной пальбы и не понимаю, как вы это делаете всегда вовремя…

— О, помилуйте! — отвечал Башуцкий. — Очень просто. Я возьму да и махну платком, вот так!

И махнул взаправду, вследствие чего из крепости поднялась пальба раньше времени. Всего смешнее было то, что Башуцкий не мог понять, как это могло случиться, и собирался после стола сделать строгий розыск и взыскать с виновного.

* * *

Когда принц прусский гостил в Петербурге, шли беспрерывные дожди. Император Александр изъявил по этому поводу свое сожаление.

— По крайней мере, принц не скажет, что ваше величество его сухо приняли, — заметил Нарышкин.

* * *

При закладке военного корабля, происходившей в присутствии государя, находился Нарышкин и был, против обыкновения, мрачен.

— Отчего ты такой скучный? — спросил его император.

— Да чему же веселиться-то, ваше величество? — со вздохом ответил остряк. — Вы закладываете в первый раз, а я каждый день — то в банке, то в ломбарде.

* * *

Однажды государь, присутствуя на балу у Нарышкина, спросил его:

— Что стоит тебе сегодняшний бал?

— Безделицу, ваше величество, пятьдесят только рублей.

— Как так? — изумился Александр Павлович.

— Да-с, только пятьдесят рублей на вексельную бумагу.

* * *

Был бал во дворце. Нарышкин приехал позже других. Встретив его, император осведомился:

— Почему ты так поздно приехал?

— Без вины виноват, ваше величество, — ответил Нарышкин, — камердинер не понял моих слов: я приказал ему заложить карету; выхожу — кареты нет. Приказываю подавать — он подает пук ассигнаций. Пришлось ехать на извозчике.

* * *

Зная, что Нарышкин боится смерти, Александр Павлович сказал ему однажды:

— Я так тобой доволен сегодня, что если ты умрешь, то прикажу поставить тебе великолепный мавзолей!

— А сколько денег вы ассигнуете на этот предмет? — заинтересовался Нарышкин.

— А зачем тебе это знать?

— Я бы лучше попросил ваше величество приказать отсчитать эту сумму мне при жизни. Я повеселил бы вас и задал бы отличный праздник на моей даче.

* * *

Александр Львович Нарышкин одно время занимал должность директора театров.

Однажды во время балетного спектакля император Павел Петрович спросил его, отчего он не ставит балетов со множеством всадников, какие прежде давались часто.

— Невыгодно, ваше величество, — ответил Нарышкин.

— Почему?

— Предшественник мой мог ставить такие балеты, потому что, когда лошади делались негодными для сцены, он мог отправить их на свою кухню и… съесть.

До него директорствовал князь Юсупов, который, как известно, был по происхождению из татар.

* * *

Александр Львович не любил государственного канцлера графа Румянцева и часто шутил над ним.

Румянцев до конца жизни носил прическу с косичкой.

— Вот уж подлинно можно сказать, — острил Нарышкин, — что нашла коса на камень.

* * *

Один престарелый министр жаловался Нарышкину на каменную болезнь, от которой боялся умереть.

— Нечего бояться, — успокоил его остряк, — здесь деревянное строение на каменном фундаменте долго живет.

* * *

В 1811 году в Петербурге сгорел большой каменный театр. Пожар был так силен, что в несколько часов совершенно уничтожил это огромное здание. Нарышкин, находившийся на пожаре, сказал встревоженному государю:

— Нет ничего более: ни лож, ни райка, ни сцены — все один партер.

* * *