Страница 18

29 октября 1938 года, Лондон

— Что ж, джентльмены, мы получаем в руки новое вооружение и теперь имеет смысл поговорить о тактике.

В штабе Королевских Военно-Воздушных сил шло совещание специалистов.

Новые скоростные истребители-монопланы «Спитфайр» создавались как средство борьбы с бомбардировщиками.

Что самое главное у такого самолета?

Скорость и скороподъемность. А маневренность — это очень хорошо, но лишь во вторую очередь.

Лорд Даудинг высказал свое мнение:

— Мысленно застрять во временах Великой войны означало бы совершить огромную непростительную ошибку, которая, как известно, хуже чем преступление. С тех пор характеристики самолетов-истребителей изменились настолько, что маневренный воздушный бой представляется практически невозможным.

— Что вы предлагаете? — прищурился секретарь.

Даудинг отчетливо продиктовал:

— Маневрирование на высокой скорости в воздушном бою на практике невыполнимо из-за перегрузок, воздействующих на тело летчика при быстрой смене курса на большой скорости. Перегрузки могут привести к потере летчиком сознания.

Формулировка звучала чеканно и в таком виде вошла в руководство по тактике боевого применения авиации.

— Я полагаю, — добавил Даудинг, — что всерьез рассуждать о воздушных боях между истребителями весьма и весьма преждевременно. Этому препятствует в первую очередь сама география. Авиация не настолько расширила радиус действия оружия, как предполагает наш уважаемый премьер. Все эскадрильи, вооруженные «Спитфайрами», базируются в Англии. Все истребители Люфтваффе — в Германии. Мы не можем долететь до них, а они — до нас.

— Следовательно? — Уинстон Черчилль вынул изо рта сигару и пристально посмотрел на Даудинга.

Вывод напрашивался сам собой, но Черчиллю непременно хотелось услышать его от Даудинга.

— Следовательно, вряд ли рейды немецких бомбардировщиков будут эскортироваться истребителями.

— Хорошо, — кивнул Черчилль, — но предположим, хотя бы на миг, что Германия захватит Францию и разместит свои самолеты у нас под носом?

— Исключено! — фыркнул Даудинг. — Давайте не будем углубляться в область фантазий и предположений.

— Договорились, — слишком уж покладисто согласился Черчилль. Когда толстяк так делал, в его тоне всегда проскальзывала едва уловимая ирония. Даудинг решил игнорировать это. — Однако продолжайте, сэр, — добавил Черчилль.

— Итак, германские бомбардировщики будут лишены прикрытия со стороны своих истребителей. Поэтому для нас на первом месте должна стоять огневая мощь. — Лорд Даудинг сделал элегантный и вместе с тем энергичный жест, как бы изображающий самолет в полете. — Группа наших истребителей сближается с группой вражеских бомбардировщиков... Распадается на звенья из трех самолетов... Каждое звено непрерывно атакует намеченные цели. Состав эскадрильи — четыре звена, то есть двенадцать самолетов. Атаки проводятся силами четырех клиньев, звено также летит клином, на острие — командир.

— Изящно, — сказал Черчилль и тяжело заворочался в кресле.

Даудинг покосился на него, но продолжил. Стенографист быстро вел запись — все говорившееся сейчас будет внесено в «Наставление по тактике действий авиации».

— Далее. Заметив бомбардировщик, командир с ведомыми занимает выгодную позицию для атаки с задней полусферы.

— И бить, бить в одну точку, пока враг не свалится и пока Сент-Джордж не победит дракона! — неожиданно горячо произнес Черчилль, после чего снова погрузился в свою обычную ироническую флегматическую обманчивую полудремоту.

— Приблизительно, — улыбнулся Даудинг. — Во всяком случае, рекомендуется атаковать до тех пор, пока самолет противника не будет сбит или пока не кончится боезапас.