Страница 35

Самолет выглядел немного иначе: над пилотской кабиной появился характерный «горб», которого раньше не было. Из «горба» высовывались пулеметы «Бреда»: вперед смотрел неподвижный, для летчика, назад — подвижный.

— Мне показалось, или передняя полусфера защищена плохо? — нахмурился генерал.

Маркетти ответил:

— Я обдумывал этот вопрос, но пришел к выводу, что атаковать «Савойю» в лоб будет довольно трудно, поскольку это очень быстрый самолет.

— Логично, — кивнул генерал и еще раз глянул на «горб», придавший самолету немного странное, но очень характерные, узнаваемые с первого взгляда очертания. — Теперь главное — бомбы.

— Бомбоотсек — в центральной части фюзеляжа, — Маркетти показал на широкий коробчатый фюзеляж, выдающий происхождение бомбардировщика от пассажирской машины. — Мы сместили его вправо, чтобы остался свободным проход в хвостовую часть самолета. Самолет может нести до тысячи двухсот килограммов бомб в самых разных комбинациях, от двух по пятьсот до двенадцати кассет с мелкими бомбами по двенадцать килограммов.

— Я понимаю, что сохранив третий мотор, мы поневоле вынуждены были думать о том, где разместить бомбардира, — кивнул Валле. — В двухмоторниках он помещается традиционно — в носу самолета, но этому в нашем случае препятствует третий мотор.

Маркетти отметил: генерал говорит о «Савойе» — «наш» самолет...

— Для бомбардира предусмотрена специальная гондола под фюзеляжем в хвостовой части, — он показал, где. — Передняя стенка гондолы, как видите, прозрачна. В распоряжении бомбардира имеется бомбовый прицел итальянской разработки, панель управления бомбосбрасывателем, штурвал управления рулем поворота при бомбометании. Кроме того, в хвостовой части гондолы находится направленный назад пулемет. Как и остальные — двенадцать и семь десятых миллиметра.

— Четвертый пулемет, мне показалось, другого калибра, — нахмурился генерал.

— Да, это семь и шестьдесят девять — «Льюис», — кивнул Маркетти. — Как видите, он смонтирован над гондолой внутри фюзеляжа на специальной установке. Его можно перекидывать с борта на борт. Пилотов на этом самолете двое.

— Второй пилот — бомбардир, как я понял, — Валле еще раз взглянул на гондолу. — Третий член экипажа — радист. А четвертый?

— Бортмеханик.

Генерал Валле молчал некоторое время, а затем торжественно произнес:

— Я желаю, чтобы именно этот самолет, по окончании всех испытательных полетов в Гвидонии, стал моим личным.

Алессандро Маркетти чуть поклонился:

— Мы с радостью исполним ваше пожелание.

19 октября 1936 года, расположение 12 авиационного полка (stormo), Гвидония, окрестности Рима

Полковник Аттилио Бизео, известный летчик, участник авиационных гонок, а ныне командир полка, кивнул своему сослуживцу — и старому товарищу по полетам, лейтенанту Бруно Муссолини, сыну дуче:

— Что скажешь?

Бруно усмехнулся:

— Какой суровый горбун!

— Ну что ты такое говоришь? — посмеиваясь, упрекнул его Бизео. — Самолет официально называется «Ястреб» — Sparviero. Кстати, готовься: скоро нам предстоит обучать пополнение. Эта машина настолько быстроходна, что к нам в полк осваивать ее будут присылать летчиков-истребителей! Так что нечего навешивать на S.79 пренебрежительные ярлыки. Этот самолет — истинный «Ястреб»!

— А по мне так — Il gobbo как есть, горбун и горбун, — засмеялся Бруно. — Не в имени, друг мой, дело, а в том, как самолет летает! С такой машиной мы покажем нашим врагам зеленых мышей...

Выражение «Ti fare vedere i sorci verdi» считалось чисто итальянским и на другие языки не переводимым. Дословно оно означало то самое, что сказал Бруно Муссолини: «Я покажу тебе зеленых мышей», то есть — что-то невозможное... русские выразились бы: «кузькина мать».

— Решено, — подытожил Бизео. — Назовем наш полк SORCI VERDI — «зеленые мыши».

— А для верности нарисуем на борту трех зеленых мышек, — подхватил Муссолини-младший. — Чтобы другие пилоты понимали, с чем они имеют дело, когда видят «Савойю» в воздухе.

— Говорят, нас отправят в Испанию, — заметил Бизео. — Вряд ли испанцы — да и русские, кстати, — разбираются в итальянских поговорках.