Страница 7

— Ничего, — сказал де Ла Пуап, рассеянно ероша шерсть на спине подбежавшей к нему

собаки, — если уж в моем ухе дырку заделали, то с самолетами как-нибудь разберетесь.

— Человек более живуч, чем самолет, — заметил старшина.

В прошлом году Ролан де Ла Пуап «догеройствовался»: преследовал «Фокке-Вульф-189»

и «немножко увлекся», как он потом признавал с деланно-покаянной улыбкой.

«Фоккер» уходил от француза, переходя в крутое пикирование, и лейтенант де ля Пуап

позволил погоне поглотить себя. А заодно — и остатки холодного соображения.

Результат: при резкой потере высоты на пикировании у него лопнула барабанная

перепонка.

«И упекли голубчика, — слово «голубчик» он старательно выговаривал по-русски, когда

рассказывал этот эпизод, — на две недели в госпиталь».

Ролан смертельно боялся, что не сможет вернуться в строй. То, что медики в московском

авиационном госпитале в Сокольниках все-таки ухитрились восстановить ему слух, он

считал чудом.

— Да, в общем-то, чертовски везет, — повторил он задумчиво.

— Идите спать, товарищ старший лейтенант, — сказал Капралов. Как отрубил. И де Ла

Пуап, отсалютовав, подчинился.

28 ноября 1944 года

Еще один митинг. Опять красное знамя и рядом — знамя Франции. Выступают

представители Советской Ставки. Де Ла Пуап смотрел на их лица. Лица советских

офицеров, особенно высшего состава, буквально завораживали его: никакого

«аристократизма» в чертах — простые, резкие, иногда грубые, иногда — наоборот,

мелкие. Лица простых людей — крестьян, рабочих. Усталость в глубоких морщинах

вокруг рта, между бровями.

Говорят резко, привычно, громко.

В этот день полку присвоено почетное звание «Неманский». Хорошо сражались,

прикрывая наступление наземных войск. Теперь будут называться — полк «Нормандия —

Неман».

Под этим именем полк войдет в бессмертие.

А лейтенант Ролан де Ла Пуап доживет до Победы и получит звание Героя Советского

Союза.

Но он этого еще не знал, когда разглядывал лица советских штабных и думал о том, что

еще предстоит на долгом пути к Победе.

© А. Мартьянов. 06.07. 2012.

06. «Як» или «Лавочкин»

24 апреля 1943 года, аэродром «Васильевское»

Прибытие главы военной миссии майора Мирле в эскадрилье «Нормандия» ждали.

Каждый день промедления казался потерянным напрасно. Не терпелось вступить в бой.

Но «просто так» ничего не делается — политики, а потом военные договаривались,

договаривались, договаривались...

...— Нам не нужно превращать «Нормандию» в еще одну советскую эскадрилью, —

согласился с Мирле командующий авиадивизии генерал Георгий Нефедович Захаров. —

Как символ она стоит гораздо больше, чем как обычное воинское соединение. Но все-таки

необходимо нам найти наилучший способ боевого применения «Нормандии»!

— Французские летчики привыкли к совершенно другому бою, нежели советские, —

объяснял майор Мирле. — Наша тактика отличается яркой индивидуальностью.

— Точно. Мы еще в Раяке об этом говорили, — вступил майор Жан Тюлян. — Вся эта

хваленая «тактика» сводится к одному: каждый лупит, как умеет, а потом возвращается на

аэродром. Если получилось вернуться...

— Вы это всерьез? — нахмурился Мирле.

— Не совсем, — признал Тюлян. — Только отчасти. — И обратился к Захарову: — В

обучении летчиков французской истребительной авиации главенствует принцип

максимальной самостоятельности в бою. Мы не получаем детальных указаний с земли.

Надеясь только на себя, оцениваем воздушную обстановку и самостоятельно намечаем

направление удара.

— Это не эффективно, — таково было мнение представителя штаба ВВС Красной Армии