Страница 25

— В те времена — и самолеты. Хорошая посадочная площадка, — объяснила Брунгильда.

— А еще нужно было платить жалованье мотористам, ремонтировать аппарат... Но

Голанчикова рискнула. Она бросила сцену и начала выступать на «Фармане», показывая

чудеса в воздухе. В Риге публика показала себя во всей красе: какой-то идиот из числа

«даровых зрителей» просто ради любопытства бросил в самолет палку. Голанчикова упала

вместе с аппаратом и получила тяжелые ушибы. На Второй военный конкурс аэропланов

в Петербург, где собрались летчики и конструкторы с новыми машинами, Голанчикова

прибыла, опираясь на палку.

— Думаю, она опять имела успех, — вставил Франсуа Ларош.

Брунгильда искоса посмотрела на него:

— Да уж, имела. Смогла полетать на самолетах нескольких типов. Ей охотно показывали

новые машины, позволяли подняться на них в воздух, испытать аппарат после

регулировки или ремонта. В те времена интуиция часто заменяла приборы, а у

Голанчиковой она была исключительная. Она точно умела определять недостатки,

присущие тому или иному самолету. Конструкторы начали прислушиваться к мнению

этой удивительной девушки.

— Сейчас должен появиться прекрасный принц! — вздохнул Франсуа Ларош, в третий

раз наполняя бокалы. — Выпьем за прекрасного принца!

— Это был Энтони Фоккер, поставлявший во время войны самолеты немецкой армии, —

сказала Брунгильда. — Довольно одиозная личность. Богатый голландец, помешанный на

самолетах. В те времена — новатор авиационной техники... и невероятный красавец. И

вдруг он просит фройляйн Голанчикову полетать на его новом аппарате и высказать свое

мнение.

Франсуа Ларош вынул носовой платок и обмахнулся, всем своим видом показывая

безразличие к персоне Энтони Фоккера.

Брунгильда не обратила на эту маленькую демонстрацию ни малейшего внимания.

— Вот Голанчикова взлетает на новом фоккеровском «пауке»... Делает круг над

аэродромом... И тут аппарат кренится влево. У Фоккера щемит сердце: русская фройляйн

сумасшедшая и угробит его драгоценную машину! И тут машина выравнивается...

кренится на другое крыло... снова выравнивается... Фоккер видит, что «паук» способен на

такое, о чем он сам, конструктор, даже не догадывался. Полный успех и полный восторг.

Голанчикова рекламирует его продукцию лучше, чем все другие летчики-мужчины,

вместе взятые.

— Он предложил ей работу? — догадался Франсуа.

— Именно. Голанчикова была одной из тех, кто закладывал основы высшего пилотажа.

Вместе с Фоккером она уехала в Германскую империю и с триумфом потом выступала на

его самолетах по всей Европе. В 1913 году она совершила международный перелет

Берлин-Париж на новом двухместном самолете «Моран-Солнье».

— О, Париж! — обрадовался Франсуа. — Голанчикова побывала в столице мира! Очень

правильное решение.

— Перелет оказался невероятно тяжелым. Трасса пролегала над горно-лесистой

местностью, — задумчиво говорила Брунгильда и как будто видела перед собой не

шумный бурлящий офицерский клуб, а темные леса в сердце Европы. — Стояли туманы.

Земные ориентиры почти не проглядывали. Леденящие дожди, сильные ветры... Дождь

колол лицо, словно булавками. А если бы отказал мотор? Куда сажать машину?.. Но

Морану важно было доказать, что летать на его новом самолете безопасно даже над такой

проблемной местностью.

— Голанчикова сама вела этот самолет?

— Нет, летел опытный французский авиатор Летор. Он сам выбрал Голанчикову

навигатором, сказав, что «у нее глаза как у кошки — видит землю днем и ночью».

Наконец стали садиться — самолет перевернулся, его швырнуло на землю, и он накрыл

пилотов. Они лежали и не могли выбраться, пока наконец им не помогли случайные

прохожие, увидевшие аварию. Это произошло в ста километрах от Парижа.

— Жаль, — искренне огорчился Ларош.