Страница 37

— Это ведь вы сделали?

Пикассо прищурился и отчетливо ответил:

— Нет, господа, это сделали вы...

© А. Мартьянов. 22.09. 2012.

26. Автомобильная княгиня

— Что ни говорите, фройляйн Брунгильда, а женщина в авиации всегда будет

исключением, — заметил Билл Хопкинс, подавая Брунгильде руку и помогая ей встать.

Брунгильда вспыхнула:

— Если я случайно споткнулась и упала на ровном месте, это вовсе не означает, что я не в

состоянии поднять в воздух самолет! Если уж на то пошло, человек, летающий на

аппарате тяжелее воздуха, всегда будет исключением из правил.

— И все-таки эти авиатрисы, первые дамы за штурвалом аэропланов, — они все, если

верить рассказам, были весьма уникальными личностями, — примирительным тоном

проговорил Хопкинс.

Брунгильда сощурилась, с подозрением разглядывая открытое лицо американца: уж не

насмехается ли он.

— Все, кто в своем деле первый, так или иначе — уникум, — отрезала Брунгильда. — А

что касается авиации, то она стала, в том числе, и средством борьбы за равные права

женщин...

— И поэтому дамы-авиатрисы рвались на фронт?

— Думаете, женщинам не свойственно желание послужить Родине? Полагаете, мы не

способны презирать опасность и даже упиваться ею? — Брунгильда напряглась, готовясь

отразить словесную атаку. — Вот, например, Софья Долгорукая. Никогда не слышали?

— Возможно, краем уха, — сказал Билл Хопкинс, отводя взгляд.

— Софья Алексеевна была дочерью графа Бобринского, сенатора, обер-гофмейстера,

председателя Императорской Археологической комиссии. Словом, человека знатного,

высокопоставленного и просвещенного. Сама она усвоила самые передовые идеи. Я

думаю, она была идеалисткой в высоком смысле этого слова.

— Да? — переспросил Хопкинс. — А почему?

— Потому что она избрала своей специальностью медицину.

— Разве тогда женщин допускали изучать медицину? — удивился Хопкинс. — Мне

казалось, они ограничивались ролью медсестры.

— В какой-нибудь Англии — да, — кивнула Брунгильда. — А вот в России — нет. Россия

вообще в смысле «женского вопроса» была, можно сказать, «впереди Европы всей». Так

что Соня Бобринская стала врачом-хирургом. С 1907 по 1912 год, то есть, с двадцати до

двадцати пяти, совсем молодая, работала в этом качестве в госпиталях. Добровольцем

отправилась на войну — Вторую балканскую. Был такой «локальный конфликт» в 1912-13

годах. И там от опасностей не бегала, работала в холерном бараке, за что от сербского

короля Петра I получила орден.

— Ну что ж, молодец, — искренне признал Хопкинс. — Не боялась графские ручки

замарать. А в авиацию она как попала? Многие, я помню, начинали с автомобильного

спорта.

— Софья — тоже, — кивнула Брунгильда. — Она даже состояла членом Императорского

Российского Автомобильного Общества. Среди сорока восьми участников Киевского

автопробега 1910 года была единственной женщиной. Могла бы и победить, кстати,

шансы имелись. Пробег был серьезный — протяженностью более трех тысяч километров

по маршруту «Санкт-Петербург — Псков — Витебск — Могилев — Киев — Гомель —

Рославль — Москва — Тверь — Новгород — Санкт-Петербург». Все это время она

управляла автомобилем самостоятельно. В Вышнем Волочке случилась неприятность —

один из участников въехал в ее автомобиль и разбил ей радиатор. Это произошло уже на

последнем этапе перед финишем. Княгине пришлось сойти с дистанции.

— Да уж, обидно, — согласился Хопкинс.

— Между прочим, первый приз завоевал родной брат княгини, — добавила Брунгильда.