Страница 40

Керзону — свой собственный пролетарский ультиматум.

Январь 1924 года, Лондон

Лорд Керзон закрыл дневник, опустил веки. Его тонкое лицо было бледным, высокий лоб

с залысинами покрылся потом. Все-таки он сумел добиться многого.

Советское правительство трусливо пошло на уступки. Заплатило за расстрел британских

шпионов. Священников, правда, не выпустило — да и черт с ними, с православными

мракобесами. Главное — за британскую кровь уплачено золотом.

В какой-то мере это — успех его, лорда Керзона. Успех британской дипломатии. Он

может быть удовлетворен. В его мемуарах появится новая красивая страница.

...И не знал вице-король Индии, потомок знатного рода, что в историю он войдет вместе с

жизнерадостным пролетарским кукишем на самолете английской конструкции, а имя его

сделается поговоркой совсем не в дипломатическом контексте.

© А. Мартьянов. 12.10. 2012.

28. Крылья Червонного

Март 1912 года, аэродром Червонное Волынской губернии

...К обломкам аппарата уже бежали люди.

Летчик Яновский с трудом выбрался из-под обломков. Он сильно пострадал, но был жив и

в сознании.

Инженер Зембинский пришел в ярость.

— Вы это сделали умышленно! — кричал он на Яновского. — Я обо всем доложу Федору

Федоровичу!

Имение Червонное и аэропланная мастерская принадлежали Федору Федоровичу

Терещенко, богатому помещику и сахарозаводчику. Он сам устроил аэродром на выгоне

для скота — площадью в сорок один гектар.

С юности Терещенко заинтересовался аэропланами. И поскольку был богат, а семья во

всем содействовала увлечениям «Федорика», как его называла матушка, то скоро уже у

помещика имелась собственная мастерская.

Сергей Сергеевич Зембинский прибыл в Червонное по приглашению хозяина после того,

как тот лишился своего главного конструктора, талантливого Дмитрия Павловича

Григоровича.

«Дезертирство» Григоровича обернулось для Терещенко поначалу настоящей бедой. Но с

Петербургом не потягаешься — а именно туда, на завод Первого Всероссийского

товарищества воздухоплавания, сманил конструктора один из основателей этого

товарищества, господин Щетинин.

Зембинский же с удовольствием «принял хозяйство». Червоннская авиамастерская

существовала на доходы от производства сахара и спирта. Она являлась передовым

предприятием: собственное конструкторское бюро, четыре авиамотора, три самолета —

один «Блерио-XI», купленный Федором Терещенко за границей, и два моноплана

собственной постройки.

Затем были разработаны и созданы еще два самолета: «Терещенко № 2» и «Терещенко №

3» — наследие Григоровича, который проделал основную конструкторскую работу.

Зембинского эти «Терещенки» не устраивали, и он, после «бегства» Григоровича,

вплотную занялся новым монопланом — «Терещенко № 4».

— Четвертый номер будет гораздо лучше летать, — утверждал Зембинский. — Мы не

станем разбрасываться усилиями. Раз уж Федор Федорович вывез из-за границы

«Блерио», то станем изучать «Блерио» и на его основе конструировать собственные,

лучшие монопланы. А испытания покажут, где недостатки и где достоинства.

Впрочем, в достоинствах своего самолета Зембинский не сомневался. Этот аппарат

готовили к показу на Московской воздухоплавательной выставке. Тем ужаснее оказалась

катастрофа Яновского.

...— Вы это нарочно сделали! — напустился Зембинский на летчика.

Яновский, вытирая кровь с лица, пытался возражать:

— Зачем бы я стал сам себя гробить, помилуйте, Сергей Сергеевич?

— Да уж не знаю, зачем! — злился Зембинский. — Может, доказать хотели, что