Страница 45

пулеметная очередь прошила бок «Муромца». Это был не тот «горох», которым прежде

лишь щекотали корабли, не нанося им никаких повреждений; сейчас попадания все были

серьезными.

— Масляный бак второго мотора пробит! — крикнул Лавров. И припал к пулемету.

— Приближаемся к линии фронта, — сообщил Башко. — Осталось немного, господа

офицеры. Дотянем!

Третья атака последовала уже при снижении, на высоте в полторы версты. У самой линии

фронта третий немецкий истребитель обстрелял «Киевского» и прижал его к земле.

«Киевский» садился уже на «своей» стороне, на болотистом лугу недалеко от города

Холм.

— Провалимся, — переживал Лавров.

Изнемогающая, истекающая маслом и бензином машина тяжело плюхнулась на луг. Вот

когда пригодились уроки посадки на три точки — без «козлов». Только чудом «Киевский»

не развалился.

Вытащили раненого Башко, устроились чуть в стороне от самолета.

— Небо так близко, — сказал Башко негромко. — Того и гляди немец налетит — и тогда...

Он говорил каким-то спокойным, отрешенным тоном, словно ему было все равно.

Но немцы так и не показались.

Они по-прежнему испытывали суеверный ужас перед русскими гигантами.

Вечером из двадцать четвертого авиационного полка, располагавшегося недалеко от

Холма, пришла помощь. «Киевский» был разобран — с него сняли моторы. Пилотов

отправили на аэродром в Эскадру.

— Ну что, Митя, ты пока один остаешься на хозяйстве, — сказал Озерскому Башко перед

тем, как его перевезли в госпиталь.

8 июля 1915 года, район города Холм

— Я до них доберусь! — обещал Озерский . Его недавно повысили до штабс-капитана.

Башко все еще находился в госпитале — также повышенный в звании, да еще с Георгием

за доблесть.

Озерскому не давала покоя мысль о немецких истребителях, уничтоживших «Киевский».

— Не подведем, ваше благородие! — обещали стрелки. Лететь с Озерским они, честно

говоря, втайне побаивались: больно уж лихой.

Озерский нарочно взял на корабль шесть пулеметов и двух добавочных стрелков. Он

летел не бомбить, а сбивать самолеты.

— Они у меня выскочат из гнезда, — скрипел он зубами. — Я им перцу-то на хвост

насыплю!

Немецкий аэродром был обнаружен благодаря фотосъемке с воздуха — возле местечка

Янув. Озерский сбросил туда несколько бомб и приготовился встретить истребителей, но

немцы никак не отреагировали на вызов.

Озерский вернулся ни с чем.

Август 1915 года, район станции Барановичи

— Сбить «Муромца» в открытом воздушном бою представляется мало вероятным, —

докладывали немецкие асы.

— Но вам удалось заставить один из них сесть, — напомнил им штабной офицер. Он по-

прежнему сиял и внушал уверенность в победе.

— У нас нет достоверных сведений о гибели этого корабля, — был ответ. — Возможно,

он скоро снова поднимется в воздух. Второй продолжает полеты. Предлагаем усилить

зенитную артиллерию. Это безопаснее и эффективнее.

— Наблюдения показали, что большой самолет пролетает над линией фронта

приблизительно всегда в одном и том же месте. Представляется целесообразным

сосредоточить орудия именно там.

Озерский действительно предпочитал знакомый маршрут. Он совершал разведывательные

рейды в глубокий тыл врага и оставался в воздухе до шести часов, а возвращался уже «на

автомате».

Неожиданно с земли по «Муромцу» ударили орудия.

— Снижаемся! — крикнул Озерский. — Бьем из всех пулеметов!

Гигантский аппарат буквально навис над немецкими артиллеристами и открыл огонь из

трех пулеметов. Несколько человек упали, другие побежали в укрытие. Пролетев совсем