Страница 62

Амелия шла по Лонг-Бич и невольно вспоминала другое Рождество, три года назад.

Прошло всего три года, а сколько всего изменилось! Отец бросил пить, они с мамой снова

вместе.

Никакого «белого» Рождества в жаркой Калифорнии нет и в помине. Пальмы, океан...

— Знаешь, Мели, — заговорил отец, — здесь, в Лонг-Бич, сейчас проходит

развлекательное воздушное шоу. Помнишь, когда ты была маленькая, мы ходили с тобой

на праздник и смотрели на самолет?

Она улыбнулась папе. Бедный папа. Конечно, она помнит. Может быть, это единственное

светлое воспоминание из их общего прошлого.

— Давай опять сходим вместе — как тогда? — предложил Эдвин.

Амелия согласилась.

И вот она идет — молодая, уверенная в себе женщина, — рядом со своим робеющим от ее

соседства, помятым, побитым жизнью отцом.

Они идут смотреть авиационное шоу.

— Смотри, самолеты!

«Непонятные штуки из досок и проволоки» взмывали в небо, выписывали удивительные

пируэты. Эдвин смеялся, губы его дрожали, краем глаза он следил за дочерью.

— Хочешь покататься?

За десять долларов она провела в воздухе десять минут.

Пилот Фрэнк Хоукс повел самолет сначала над городом, потом — над океаном. У

девушки перехватило дыхание...

Но вот чудо закончилось, самолет приземлился.

— Мистер Хоукс, — пролепетала Амелия, — я... я хочу летать сама!

Мистер Хоукс улыбнулся своей невероятно обаятельной улыбкой, глаза его засияли, и он

расхохотался во все горло.

— Летать, мисс? Да вы в своем уме?

Амелия покраснела, сжала губы.

— Летать! Летать сама! Юбкам, мисс, нечего делать в авиации!..

— Вы... горилла! — выпалила Амелия.

— Ха-ха-ха! — заливался Хоукс. — Посмотрите на эту красулю! Шляпка на аэроплане!

Амелия гневно отвернулась, взяла отца под руку.

— Идем отсюда, папа.

— Мели, но он... может быть, он прав? — робко спросил отец. — Для чего тебе самой

управлять самолетом? Все-таки это не женское занятие!

— Еще одно слово, папа, и я перестану с тобой разговаривать! — прошептала Амелия. —

Я найду летную школу, где согласятся учить женщину.

— Мели, это смешно. Для чего тебе самолеты?

Амелия ответила — не столько отцу, сколько самой себе:

— Самолеты — это свобода. Это — символ нового времени, независимости женщины,

господства человека над стихией воздуха, над пространством. Я хочу быть частью всего

этого.

30 декабря 1920 года, Лос-Анджелес, аэродром Киннер Филд

Две женщины, почти ровесницы — одной двадцать три, другой двадцать четыре, —

рассматривали друг друга.

Старшую звали Анета Снук. Высокая, худощавая, с копной светлых кудрявых волос.

Младшая представилась:

— Амелия Эрхарт.

Мягкие волосы волной обрамляли лицо, обманчиво-женственное. Однако Нета Снук

слишком хорошо знала, какой дьяволенок может прятаться в красивых, умело

подкрашенных женских глазах.

— Вы хотели бы покататься на самолете? — осведомилась Нета Снук — для друзей

«Снуки». — Прошу. Пятнадцать долларов четверть часа.

Она показала на свой самолет.

— «Дженни», не так ли? — заметила мисс Эрхарт к немалому удивлению Неты. Она мило

засмеялась: — Ничего особенного, я видела такие в Канаде... Скажите, мисс Снук... —

Она вдруг стала серьезной, покраснела, даже стиснула кулаки. — Вы научите меня

летать?

Несколько секунд Нета молча смотрела на эту пылкую молодую женщину. Что ею

двигало? Чего она искала в жизни, чего добивалась?

Амелия страстно и просто проговорила:

— Просто я... очень хочу научиться... летать.

— Уроки стоят недешево, — заметила Нета. — Простите, но я вынуждена напомнить об

этом.

— О, я понимаю! — Амелия махнула рукой. — Я нашла работу.