Страница 3

участия, — признал Гастингс. — Кажется, там японцы побеждали?

— Это как сказать, — надулся Вася. — В первые три месяца — да, самураи давали

прикурить. Но потом мы, как и всегда, победили.

— Россия не всегда побеждала Японию, — напомнил Гастингс. И, обратив внимание на

выражение Васиного лица, тотчас извинился: — Прошу прощения, сэр. Я должен был

подумать о том, что вас это заденет.

— Правда может ранить, но не может оскорбить, — пробурчал Вася.

— Звучит по-самурайски, — улыбнулся Гастингс.

— Когда вы так улыбаетесь, Гастингс, вы похожи на лошадь, — не выдержал товарищ

младший лейтенант.

— Оу, — невозмутимо отозвался англичанин, — но это неизбежно. Я из дворянской

семьи, а каждый дворянин просто обязан походить на собственную лошадь.

— Ваш английский юмор сбивает меня с толку, — предупредил Вася. — Он на то и

рассчитан? Это такое секретное оружие Великобритании?

— Ну что вы, сэр! — притворно возмутился Гастингс. — Напротив! И я хотел бы

услышать вашу версию истории.

— В общем, таких грандиозных воздушных боев, как тогда в Монголии, раньше не

бывало, — заговорил Вася, постепенно успокаиваясь. — Цифры, конечно, не могут

считаться абсолютно точными, но самолетов с обеих сторон участвовало почти полторы

тысячи. Случалось, одновременно в воздухе находилось до семисот самолетов. Наших и

японских. А участок, над которым все это происходило, — совсем маленький, километров

семьдесят. Вот и считайте.

Гастингс прикинул в уме:

— Выходит по десять-двенадцать самолетов на километр фронта.

— Что скажете? «Битва за Англию»? — прищурился младший лейтенант.

— О «битве за Англию» потом как-нибудь поговорим, — обещал Гастингс. — Там было

много славных эпизодов. И много настоящих асов.

— Вот эти все «асы», «короли воздуха»... — вздохнул Вася. — Чем больше про них

слышу, тем больше разбирают сомнения. Не то чтобы я, опять же, сомневался в героизме

летчиков, вовсе нет, но цифры обычно не сходятся. Мне жаль это признавать, однако и

советские, и японские данные называют нереальное число потерь. В боевых действиях

принимало участие меньше самолетов, чем объявлено сбитыми.

— Но как такое возможно, сэр?

— А во время «битвы за Англию» подобных вещей не случалось?

— Мы говорим сейчас о Халхин-Голе, — напомнил Гастингс. — Будьте джентльменом.

— Постараюсь, — буркнул товарищ младший лейтенант. — Ну как такое возможно? Да

очень просто. Никакого подтверждения, что самолет реально сбит, от летчика не

требовали. Писали обычно — «по донесению личного состава». А что там видел личный

состав? Сбитым считался самолет, который «беспорядочно падал вниз и скрылся в

облаках».

— Так и что же? — настаивал Гастингс. — Почему бы такому самолету не быть сбитым?

— Я вам объясню свой взгляд на эти вещи, — кивнул Вася. — Смотрите. Что изменилось

в самолетах по сравнению с Первой Мировой?

— Что? — спросил Гастингс.

Вася поднял палец:

— В первую очередь — живучесть. Скорость. Дистанции воздушных боев. То, что ваши

предки-рыцари назвали бы «оборонительным вооружением».

— А разве пулеметы?.. — начал Гастингс.

— Перехожу к этому, — кивнул Вася. — Вооружение истребителей осталось практически

прежним: два-четыре пулемета винтовочного калибра. Прицельные приспособления если

улучшились, то ненамного.

— Позвольте, сэр, а пушки? Были же пушки?

— На И-16, — подтвердил Вася. — Их использовали в качестве штурмовиков. То есть,

каков итог? Таков: процент попаданий снизился, ущерб от попаданий — тоже. Был

случай, сел «ишак» — в нем насчитали восемьдесят пробоин. И ничего! Через день опять