Страница 31

— Оставим сие на совести сих господ, — сказал Франсуа. — И вернемся к моему

возлюбленному Ar.68 — последнему биплану, который был принят на вооружение

Люфтваффе. Вы не чувствуете в этом какой-то удивительной нотки... я бы сказал —

особого привкуса? Последний...

— Вас именно это утешает, когда летчик хуже вас сбивает вас лишь потому, что летает на

более современной машине? — прямо спросил Вася.

Ларош пожал плечами:

— В сущности, я романтик... А Ar.68 так изящен... Верхнее крыло — деревянное, с

фанерной и тканевой обшивкой, нижнее — полностью с фанерной. На верхнем крыле

элероны, на нижнем закрылки. Передняя часть фюзеляжа обшита легким сплавом, задняя

— тканью. Самолет современный и в то же время старинный. Два пулемета... — Он

мечтательно закатил глаза.

— Кстати, Франсуа, вынужден признаться в том, что я запутался: какой, в конце концов,

мотор был поставлен на Ar.68? — спросил вдруг Вася.

— В конце концов, это стал Jumo, — отозвался Ларош. — По крайней мере, с осени

тридцать шестого. Двухлопастной деревянный винт фиксированного шага.

Вася едва заметно поморщился.

Не обращая на это внимания, Франсуа Ларош продолжал:

— Топливо — в одном двухсотлитровом баке за противопожарной перегородкой. По-

моему, разумно.

— Для тридцать шестого года, — проворчал Вася.

— Между прочим, вы же помните, что Ar.68 был самым массовым германским самолетом

— до весны тридцать восьмого, когда на вооружение Люфтваффе был принят Bf.109, —

откликнулся Франсуа. — А это что-нибудь да значит.

— Это значит, что семь или сколько там гешвадеров летали на бипланах, — сказал

младший лейтенант Вася.

— Часть этих самолетов направили в Испанию, — напомнил Франсуа. — Ночные

истребители в Ла-Сенне. Кстати, в роли ночного истребителя «Арадо» летал и после

начала Второй мировой — вдоль германо-французской границы. Так продолжалось всю

зиму тридцать девятого — сорокового. И потом еще этот самолет можно было встретить в

летной школе.

— Когда я вижу биплан, — проговорил Вася, — мне хочется сказать ему «спасибо» и

проследовать далее, к какому-нибудь более современному самолету.

— А вот мне интересны бипланы, — упрямо сказал Франсуа. — Они красивые и

стильные. В конце концов, я — «парень с этажерки», как вы меня называете.

© А. Мартьянов. 14.02. 2013.

69. Фурия в небесах

В офицерском клубе играла музыка.

Небольшой джаз исполнял мелодии из репертуара тридцатых — Амброз, Генри Холл,

Джек Хилтон.

Вася и Ларош не без удивления наблюдали за тем, как на танцполе капитан Хирата ловко

вертит в танце начальницу финотдела Зинаиду Афанасьевну.

Зиночка очевидно наслаждалась. Японец сохранял неподвижное, непроницаемое лицо,

только взгляд его чуть теплел, когда Зиночка одаряла его сияющей улыбкой.

Наконец фокстрот закончился. Хирата проводил Зинаиду Афанасьевну за столик и

вернулся на свое место — к Васе и Ларошу.

— Вы, однако, полны сюрпризов, капитан, — обратился к нему Вася. — Когда это вы

научились так хорошо танцевать?

Хирата ответил, бесстрастный, как индеец:

— Адмирал Ямамото всегда утверждал, что мы недостаточно хорошо изучили нашего

противника — американцев. «Вам, — говорил он, — предстоит сражаться с мужчинами,

которые, желая завладеть женщиной, поначалу ухаживают за ней, стараются ей

понравиться, дарят цветы, приглашают танцевать».

— А что, в Японии так не делают? — удивился Вася. — Мне казалось, это

международный обычай: понравилась девушка — постарайся, чтобы и ты пришелся ей по

сердцу.