Страница 56

Ларош.

— Ничего не поделаешь... — Хопкинс вздохнул. — Это был четырнадцатицилиндровый

«Гном-Рон» мощностью в восемьсот восемьдесят лошадиных сил. В сентябре тридцать

пятого пилот-испытатель «Бреды» Амброджио Коломбо поднял самолет в воздух, а в

конце октября его уже передали военным.

— Итальянцы, кстати, никогда не тянули резину, — заметил Вася. — Я не устаю

поражаться скорости, с которой они принимали решения. Японцы, не в обиду капитану

Хирате будь сказано, вокруг каждого самолета разводили жуткие интриги, у наших тоже

дело периодически зависало на переделках... Немцы... но не будем о немцах. А итальянцы

— раз-два — и в серию!

— Только вот оправдывалась эта стремительность далеко не всегда, — заметил Хопкинс.

— Сначала вояки пришли от Ba.65 в полный восторг: бомбер выдавал скорость свыше

четырехсот километров в час! Поэтому даже обсуждался вопрос: а не использовать ли нам

такое сокровище в качестве истребителя? Следите за мыслью: итальянцы действительно

любили универсальность. Возможно, на их менталитет оказал сильное влияние Леонардо

да Винчи.

— Можете не иронизировать, сэр, — сказал Вася. — Лучше переходите к той части

истории, когда соколы Муссолини испытали сильное разочарование в новом самолете.

— Соколы как раз никакого разочарования не испытали, — возразил штаб-сержант, — а

вот рядовые летчики — да. Сначала определили возможности Ba.65. Показательный бой с

бипланом «Фиат» C.R.32 позволил сделать вполне предсказуемый вывод: «Бреда»

превосходит «Фиат» в скорости, но чудес на виражах показать не в состоянии — тут

биплан однозначно выигрывает. Поэтому вполне логично было решено, что Ba.65 станет

перехватчиком скоростных неманевренных целей.

— То есть, вражеских бомбардировщиков, — кивнул Вася. — А еще конкретнее —

советских СБ в небе над Испанией. Я просто кожей чувствую, как мы ступаем на

знакомую почву.

— Да, — подтвердил Хопкинс, — и вот тут, Вася, мы возвращаемся к «соколам» и

рядовым пилотам. Ba.65 может быть хорош только в руках опытного летчика, фактически

— виртуоза. Обычные строевые пилоты на этой машине бьются только так. Комиссии

расследовали аварию за аварией, и вывод всегда был один и тот же: самолет очень плохо

управляем. Ну, — он обвел глазами собеседников, — как поступили бы французы,

русские, немцы, американцы?

— Русские бы стали дорабатывать самолет, попутно наказав виновных в сдаче в серию

«сырой» машины, — сказал Вася. — Немцы, пожалуй, тоже... Американцы, наверное,

заменили бы машину.

— А вот итальянцы прислали в строевые части опытных пилотов, которые должны были

обучить «желторотиков» правильному и безопасному пилотированию Ba.65, — сказал

Хопкинс. — Вообще-то поговаривают, что и пилоты были «хороши»: молодые,

самоуверенные, каждый считал себя готовым «соколом», а на «стариков»-инструкторов

посматривал свысока.

— Знаете, друзья мои, что я думаю? — вступил Франсуа Ларош, — Я думаю, когда

самолет по-настоящему хороший, все друг другом довольны: летчики — конструктором,

конструктор — летчиками. А когда самолет неудачный, вот тогда сразу начинаются

поиски виноватых.

Вася и Билл Хопкинс уставились на француза с совершенно одинаковым выражением

лица.

Франсуа немного смутился:

— Что?..

— Просто вы говорите очевидные вещи, — вздохнул Билл Хопкинс как человек более

деликатный, в то время как Вася прыснул и отвернулся. — Разумеется, это именно так. Но

вообще летчикам на Ba.65 повезло в том смысле, что экземпляров этого самолета-

«аварии» выпустили не так уж много...