Страница 34

— Ты начал говорить о Курске, — напомнил Вася.

— Да, Курск. Четыре эскадрильи «Хеншелей» под общим командованием гауптманна Бруно Мейера были сосредоточены в районе Курского выступа. Под прикрытием «Фокке-Вульфов» они атаковали советскую танковую колонну, которая двигалась к линии фронта. Атаки производились сзади, танки поражались в наименее защищенный моторный отсек.

— Ну и? — спросил Шмульке.

Вася помрачнел — он знал, что там случилось.

— Надежного прикрытия бронеколонны не было, — ответил Вася вместо Вольфа, — поэтому было повреждено более восьмидесяти единиц. 8 июля 1943 года — звездный день немецкой противотанковой авиации. Ни раньше, ни потом такого успеха уже не было.

— Вообще Hs.129 погибали во множестве, — сообщил Вольф. — Убыль постоянно восполнялась за счет поставок с завода. Поэтому численность штурмовиков в противотанковых эскадрильях постоянно держалась на уровне в пятьдесят машин. Кстати, американские тяжелые бомбардировщики начали регулярно наведываться в Шенефельд с сюрпризами в виде нескольких сотен тонн бомб, что сильно затрудняло выпуск Hs.129.

— Стало быть, эту машину считали опасной? — уточнил Шмульке.

— Да ладно — «опасной»! — не выдержал Вася. — У советских летчиков этот медлительный, неповоротливый и полуслепой Hs.129 считался легкой добычей. Особенно к концу войны. Удрать он не мог, а броня его уже не защищала. Советские летчики его называли «пародией на штурмовик».

— Зло, — покачал головой Шмульке.

— А нечего было... — начал Вася.

— Знаешь что, Василий, — перебил Вольф, — давай ты полетаешь на «Хеншеле» и потом уже составишь окончательное представление.

— Ага, а внизу Шмульке пусть мчится на танке! — сказал Вася. — Ну, помечтать-то не вредно?

— Не вредно, — ответил Шмульке. — Иди, пилот, летай. Можешь представить себе, что я внизу от тебя удираю на танке. На каком-нибудь A7V времен Первой мировой. Его еще называли «тяжелой походно-полевой кухней». Попробуй поразить его в моторный отсек. В мечтах, конечно. В реальности я буду находиться на другом сервере.

© А. Мартьянов 2012.

31. Молния, которая опоздала

— История не знает сослагательного наклонения, — изрек Вася.

— А ну, дыхни! — потребовал Горыныч.

— Сам дыхни! — огрызнулся Вася и тут же спохватился: — Ой, Горыныч, это я сгоряча! Я передумал! Не надо дышать!

— Совсем не надо? — поинтересовался Горыныч и поскреб бетон взлетной полосы когтями, издавая при том ужасный звук. — Погибели моей хочешь?

— Ты же знаешь, что хотеть этого бесполезно, — сказал Вася. — А почему ты решил, будто я нетрезв?

— Рассуждаешь на какие-то отвлеченные темы, — пояснил Горыныч. — За тобой такого обычно не водится. Что значит — «история не знает сослагательного наклонения»?

— То и значит, что смысла нет обсуждать — что было бы, если бы... — объяснил Вася.

— Давай-ка на конкретных примерах, — сказал Горыныч. — Чтобы даже такому старому змею, как я, было понятно.

— Ну вот что ты дразнишься!.. — вздохнул младший лейтенант. — Ладно. Решил я тут поближе подружиться с капитаном Хиратой. С японцем нашим. Ну, в общем, предлагаю ему — давай, мол, попробуем друг друга сбить в честном бою. Кто кого.

— Это сближает как ничто другое, — подтвердил Горыныч. — Помню, лечу я как-то раз, а навстречу — целых шесть «Хейнкелей», я ка-ак пущу в них пламени струю!.. Они ка-ак закувыркаются! И больше я их не видел. Но помню до сих пор.