Страница 44

— Зато никто не мог в частном порядке строить изящные самолеты, какие в голову взбредет, — ответил Вася и пригорюнился.

— Ну, Девуатин тоже не был миллиардером, — попытался утешить его Ларош. — Тем не менее, возможностей у него хватило, чтобы на заводе в Тулузе заложить три экспериментальных самолета. Это был уже самый конец тридцать седьмого. И работали они за свой счет до апреля тридцать восьмого, когда наконец появился заказчик.

— И Золушка поехала на бал? — вставил Ганс Шмульке.

— У Золушки начались проблемы то с тыковкой, то с хрустальными башмачками, — фыркнув, ответил Ларош. — Впрочем, в этом-то как раз ничего необычного не было. Первый самолет поднялся в небо 2 октября 1938 года, но скорость у него оказалась меньше пятисот километров в час. Поэтому ко второму полету смонтировали на истребителе трехлопастной металлический пропеллер изменяемого шага. До этого стоял деревянный двухлопастной винт. И старый двигатель.

— Полетели? — спросил Вася.

— Полетели... и сели на брюхо, — вздохнул Франсуа. — Работы по усовершенствованию самолета продолжили. В январе тридцать девятого миру явили второй D.520: новое хвостовое оперение, сдвигающийся фонарь кабины — так, что можно открывать ее и в полете, — усовершенствованные шасси.

— А вооружение? — поинтересовался Шмульке.

— Спасибо что спросил, коллега танкист, — кивнул Франсуа. — Двадцатимиллиметровая пушка на моторе и два пулемета в гондолах под крылом. Этот самолетик понравился, поступил заказ от ВВС. Опять начались работы по усовершенствованию. Если кратко — дело было в моторе. Доводили до большего ума мотор — приходилось менять самолет под новый двигатель. И все равно машина получалась хорошая. Вы же понимаете, ни один самолет не становится совершенным с первого раза. Только время было упущено.

— Так когда их в результате выпустили? — осведомился Вася.

— Уже в мае-июне сорокового, — Ларош вздохнул. — Вся документация пропала в суматохе эвакуации. Опробовать очередной самолет просто не успели. 10 мая 1940 года немцы пошли в наступление, к этому дню успели выпустить чуть менее двухсот пятидесяти истребителей. Семьдесят шесть добрались до французских ВВС. Осваивать их было некогда. 13 мая они вступили в бой, сбили три «Хенкеля», потеряли один самолет, потом еще два. В общем, стало ясно, что D.520 уступает Bf.109 в скорости, но превосходит в маневренности.

— Все это так, теоретические выкладки для спортсменов, — поморщился Вася.

— Не скажи, — возразил Франсуа. — Самолет продолжал воевать. Летчики быстро оценили достоинства «Девуатинов»: пилотировать их было легко, вооружение эффективное, кабина удобная. До июня сорокового года «Девуатины» сражались против немцев. Сбили больше ста немецких самолетов, но и потеряли около ста — в боях, при авариях. Некоторые бросили при отступлении. Морская авиация также получила «Девуатины», но повоевать на них не успела.

— Я так понимаю, какое-то количество этих самолетов после капитуляции Франции попало к немцам? — уточнил Ганс Шмульке.

Франсуа кивнул.

— Именно. 153 оставшихся D.520 законсервировали. 175 остались в распоряжении правительства Виши — в Северной Африке. Три успели удрать в Англию. И вот североафриканские «Девуатины» как раз сражались против прежних союзников — англичан. Это было в июне-июле сорок первого. Сбили тридцать английских самолетов и примерно столько же потеряли.

— И на этом все? — спросил Ганс Шмульке. — Что-то не верится.

— Правильно не верится, — Франсуа пристально посмотрел на немецкого танкиста. — Естественно, Германия воспользовалась уже налаженным производством самолета. В апреле сорок первого германская контрольная комиссия разрешила модернизацию французской авиации. И в августе того же года упомянутый завод в Тулузе, — кстати, там сейчас собирают пассажирские «Эрбасы»! — получил заказ на выпуск пятисот D.520. Это был единственный французский истребитель для правительства Виши. На заводе все сохранилось по-старому, и самолеты начали выходить из цехов сразу же после «отмашки»...

— А немцы на «Девуатинах» летали? — поинтересовался Вася.

— Да, — ответил Франсуа Ларош. — Весной сорок третьего. До того «Девуатины» — в основном трофейные — передавали союзникам Германии: Болгарии, Румынии. Немцам этот самолет, как ни странно, давался с трудом. Первый же был разбит при облете немецким пилотом. Вообще при переучивании аварийность у немцев была выше, чем у французов: слишком уж отличалось  оборудование от привычного. Тем не менее немцы на «Девуатинах» летали. Первой эскадрой Люфтваффе, освоившей эти машины, стала JG101 под командой известного аса Вальтера Новотны.

— А завод в Тулузе? — встрял Вася. — Так и продолжал выпускать самолеты?

— В июне сорок четвертого союзники его повредили бомбардировкой, а до этого — да, так и выпускал, — кивнул Франсуа. — При наступлении во Франции союзники захватили более пятидесяти «Девуатинов», и эти машины вновь сражались против немцев. А вообще D.520 летали до пятьдесят третьего. Один старичок жив до сих пор — выступает на воздушных праздниках.

— Да уж, — помолчав, сказал Ганс Шмульке. — Странная судьба у неплохого самолета. Как будто репутацию ему кто-то испортил этими переходами то на одну, то на другую сторону.