Страница 47

— Раньше американцы жевали табак, — неодобрительно покосился на него дракон. — По крайней мере, это выглядело мужественно. Они эдак сплевывали.

Горыныч выпустил из пасти тонкую струйку пламени. Хопкинс отскочил, а дракон засмеялся.

— Хватит хулиганить, давай про самолет, — попросил Хопкинс.

— Мы о каком говорили, о ХАИ-5? — Дракон кивнул, отвечая своим мыслям. — Точнее, о ХАИ-51. В общем, фюзеляж сделали пошире, чтобы увеличить бомбовый отсек. По оси самолета установили центральную балку для подвески четырех бомб по сто кило каждая. В фюзеляжа размещалась фототурель с фотоустановкой плюс радиостанция. И главный козырь — новая конструкция шасси. Вместо пневмомеханической системы уборки-выпуска — более надежная, электрогидравлическая.

— Неман был спец по шасси, да? — сказал Хопкинс.

— Ну ты же помнишь его орден Красной Звезды, — согласился дракон. — Интересно, что конструкцию нервюра крыла разработали на основе итальянского проекта. Органы НКВД, точнее разведка этого ведомства, передала его в ОКО. Правда, любезно? Того же происхождения были и чертежи деревянных крыльевых бензобаков, пропитанных бакелитовым лаком.

— Это был совсем-совсем деревянный самолет? — уточнил Билл Хопкинс.

— Не совсем. Вообще, как мы уже установили, Неман был упертым «деревянщиком», но в проекте ХАИ-51 имелась металлическая конструкция лонжеронов в деревянном крыле. В новом лонжероне из дюраля к полкам приклепывалась фанерная лента, а уж к ней приклеивалась фанерная обшивка. Таким образом крыло облегчалось.

— Прогрессивно, — заметил штаб-сержант. — Кажется, такую же технологию во время Второй Мировой применяли на истребителях Яковлева и Лавочкина.

— В точку бьешь, штаб-сержант, — подтвердил Горыныч. — В декабре тридцать седьмого передали в производство последние рабочие чертежи ХАИ-51. Второй экземпляр штурмовика ХАИ-52 начали строить с применением новой древесины. Для увеличения весовой отдачи самолета нервюры выполнялись не из сосны, а из пихты, а обшивка фюзеляжа выклеивалась не из березового шпона, а из соснового.

— Но тут случился судьбоносный визит Немана к Сталину, — напомнил Билл Хопкинс.

— Угу. Но все было пока не очень плохо. В июне тридцать восьмого ХАИ-51 начали испытывать. Тридцать два полета. Двигатель работал паршиво, хотя общее впечатление от самолета осталось неплохое.

— Наверное, из-за того, что садился он надежно, — предположил Билл Хопкинс.

— Садился надежно, — согласился дракон, — но все остальное... Впрочем, в октябре мотор окончательно вышел из строя. Государственные испытания были назначены на конец ноября тридцать восьмого. Но мотора так и не нашли, поэтому дело сорвалось. Неман страшно переживал. А в декабре его арестовали.

— Погоди, Горыныч, — перебил Хопкинс. — Попробую угадать. Я же разбираюсь в советской действительности?

— Учитывая, сколько коньяка вы с товарищем младшим лейтенантом Васей употребили в офицерском клубе, — несомненно, разбираешься! — сказал дракон.

— Немана отправили не на лесоповал, а куда-нибудь в ЦКБ-29. «Шарашка», как тогда говорили?

— Да, — кивнул Горыныч. — НКВД отправило упрямого Иосифа Григорьевича трудиться над чужими проектами. Он участвовал в создании ПЕ-2, Ту-2.  Освободили его буквально в первый месяц Великой Отечественной, причем со снятием судимости. Но с самолетом ХАИ-5 было покончено. Неман так и не построил свой деревянный штурмовик.

— Иногда я думаю, вот бы таких, как Неман, к нам на сервер! — сказал Хопкинс. — Порадовался бы, наблюдая за своим самолетиком в действии.

— Знаешь что, Билл, — сказал дракон, — до сих пор я считал, что одного Горыныча достаточно. Но если тебе нужен здесь еще яростный конструктор — кто я такой, чтобы мешать?

Билл Хопкинс рассмеялся.

— Нет, Горыныч, если вопрос стоит так, то не сомневайся: никто на свете не в состоянии составить тебе конкуренцию.

© А. Мартьянов. 29.10. 2012.

41. «Джуди» со скверным характером

Вахмистр Герман Вольф смотрел издалека, как фройляйн Брунгильда Шнапс оживленно беседует с Франсуа Ларошем.

Французский летчик определенно был увлечен разговором. Брунгильда стрельнула глазами в сторону Вольфа и помахала ему рукой:

— Присоединяйтесь, герр вахмистр! Мы тут снова решаем судьбы авиации!

Вольф подошел ближе.