Страница 50

— Защита? — поинтересовался Горыныч и подышал огоньком в сторону.

— Протектированы баки. Пилот прикрыт бронеспинкой и пуленепробиваемым лобовым стеклом. 6 мая 1944 года самолет впервые поднялся в воздух. Первый полет прошел нормально, не считая кое-каких проблем с шасси. Через три недели самолет передали флоту.

— Оперативно, — одобрил дракон. — Но все равно поздно.

— Как сумели, — вздохнул Хирата. — Флотским пилотам самолет понравился. Хорошая управляемость, устойчивость в полете. Нравился специальный боевой закрылок — он придавал «Реппу» маневренность. В общем, самолетик получился не хуже «Рейзена».

— Какая консервативность! — воскликнул дракон. — Новый самолет хорош тем, что не хуже старого! Ничего себе, формулировочка.

— Когда новшество создается в спешке, возможны разные нюансы, — возразил Хирата. — Военные этих нюансов обычно побаиваются. Впрочем, вы древний и вечный, вам это, наверное, не близко.

— Да я все понимаю и все принимаю близко к сердцу! — заверил дракон. — Будь иначе, стал бы я общаться с людьми!..

— Дзиро Хорикоси, конструктор «Реппу», к сожалению оказался прав в своем мрачном прогнозе: самолет строился под более мощный двигатель, нежели «Хомаре»-22, и, следовательно, требуемых характеристик не достиг. Скорость самолета не достигала шестисот километров в час — едва набирала пятьсот пятьдесят, высота в шесть километров набиралась минут за десять минимум. А что бы вы хотели, если двигатель выдавал тысячу триста лошадиных сил вместо тысячи семисот?

— Ох, — выдохнул Горыныч. — Болтали мы тут о танчиках, когда приезжал юный Шмульке. (Я называю его «юным» по сравнению со мной). Он говорит, в начале двадцатого века двигатель в триста лошадиных сил казался каким-то пределом человеческой технологии... А теперь им тысяча триста мало!

— Это называется «прогресс», — ответил капитан Хирата. — Как представитель весьма консервативного общества, не могу не отметить многие его гримасы. Но это наш мир, и нам приходится в нем жить.

— А что самолет? — Горыныч вернулся к главной теме.

— Характеристики «Урагана» нашли слишком низкими, в результате в июле сорок четвертого флот принял решение прекратить испытания. На фирме «Мицубиси» остановили работы по остальным семи опытным образцам «Реппу». Хорикоси добивался и наконец добился разрешения использовать двигатель «Мицубиси» — тот, под который самолет проектировался изначально.

— Больше мощность — больше двигатель, — сказал Горыныч. — Следовательно, самолет пришлось переделывать.

— Именно, — кивнул Хирата. — Всю переднюю часть фюзеляжа. 13 октября 1944 года состоялся первый полет этого образца. Мгновенья триумфа! Флот наконец-то дождался достойной замены «Рейзену». Теперь можно будет противостоять американским палубным истребителям «Корсар» и «Хеллкэт»... Казалось, вот-вот самолет запустят в серию... Заводы в Нагойе и Осаке уже в готовности.

— И что помешало? — осведомился Горыныч.

— Судьба, — кратко сказал капитан Хирата. — Божественное вмешательство, если угодно. Сильное землетрясение в Нагойе. Массированные налеты на мотостроительный завод в Дайко, где выпускали двигатель «Мицубиси». Второй опытный самолет «Реппу» разбился при посадке. Еще три уничтожены налетом американцев. К концу войны успели облетать только три самолета опытной партии.

— Время, — подытожил дракон. — Японию подвела нехватка времени.

— Определенно, — кивнул капитан Хирата. — Работы остановились только вместе с концом войны. Создавались новые варианты, например, перехватчик берегового базирования. Был еще вариант, который назвали «Рифуку» — «Ветер у земли» — совместная разработка «Мицубиси» и «Накадзимы»... Он вообще остался только в эскизе.

— Что ж, теперь у нас есть прекрасная возможность воплотить невоплощенное, — заметил Горыныч. — Вы не находите, что это очень поэтично? Если вы отдохнули, капитан, предлагаю вам совместный полет. Посмотрим, на что способен ваш «Ураган»!

© А. Мартьянов. 29.10. 2012.

43. Джентльмен в воздухе

Горыныч приветливо ухмыльнулся штаб-сержанту Биллу Хопкинсу:

— Не ушибся, служивый?

Хопкинс блеснул зубами на закопченном лице:

— Чтоб я еще раз сошелся с тобой в воздухе, змей!

— Я же пошутил, — сказал Змей Горыныч.