Страница 53

Ганс Шмульке опять вытащил блокнот.

Капитан Хирата подождал, пока немец приготовится писать.

— «А» — палубный истребитель, — начал диктовать Хирата. — «B» — палубный пикировщик, «C» — палубный разведчик, «D» — палубный бомбардировщик, «E» — поплавковый разведчик, «F» — поплавковый корректировщик, «G» — базовый средний и тяжелый бомбардировщик, «H» — летающая лодка, «J» — базовый истребитель, «K» — учебный самолет, «L» — транспортный самолет, «M» — специальный самолет, «N» — поплавковый истребитель, «P» — базовый легкий бомбардировщик, «Q» — самолет, предназначенный для борьбы с подводными лодками, «R» — базовый разведчик, «S» — ночной истребитель.

— Записал, — Шмульке переложил карандаш в левую руку, размял пальцы правой. — Это, стало быть, литеры первой позиции в названии самолета.

— Есть ведь еще литеры в третьей позиции, — напомнил Вася.

— А, но это совсем просто! — Капитан Хирата кивнул младшему лейтенанту. — Вы сами легко разберетесь. Что такое, например, «N»?

— Накадзима, — сказал Вася.

— Вот видите! — обрадовался Хирата. — А «М»?

— Мицубиси? — предположил Шмульке.

Капитан Хирата сложил ладони.

— Все точно. Соответственно, «W» — «Ватанабэ», «Y» — «Йокосука»... Это легко понять.

— Все? — спросил Вася.

— Систем всего пять, — напомнил Шмульке. — А мы разобрали только три.

— Правильно, — одобрил капитан Хирата. — Дальше идет система имен. Она была введена в июле 1943 года — по вашему счету — с целью соблюдения секретности. Модификации обозначались при этом после имени самолета словом «ката». «Ката» означает «модель». Например: Суисэй Ката 33 — это D4Y3, модель 33.

— Я попробую расшифровать, — сказал Ганс Шмульке. — Палубный бомбардировщик — «D». Йокосука — «Y».

— В системе присвоения имен есть некоторая закономерность, — продолжал капитан Хирата, одобрительно кивнул Шмульке. — Например, ночные истребители часто имели в своих именах слово «Ко» — «свет»: «Бьякко» — «белый свет», «Кьёкко» — «утренняя заря», «Гекко» — «лунный свет», «Денко» — «луч света».

— Очень поэтично, — сказал Вася. — Не то что у нас — всякие прозвища.

— У нас тоже были прозвища, — возразил Хирата. — Например, бомбардировщик G4M получил у летчиков кличку «хамаки» — «сигара»...

— Гм, — молвил Вася. — Выходит, между нами больше общего, чем предполагалось?

— Между людьми вообще очень много общего, — ответил капитан Хирата.

— Так, а пятая система? — вмешался Ганс Шмульке.

— О, — капитан Хирата сделал непроницаемое лицо. — Это особые обозначения. Они применились к иностранным машинам. Это неинтересно.

Он поклонился обоим собеседникам и удалился.

Вася проводил его глазами.

— Кое-что придется узнавать на собственном опыте, — сказал он. — Что ж, жду не дождусь, когда встречусь с Хиратой в небе на японском самолете.

— Сражаются люди, а не машины, — отозвался Ганс Шмульке. — А между людьми очень много общего.

© А. Мартьянов. 04.11. 2012.

45. Телепатия и радиопеленги

— Вахмистр Вольф! — разнесся над базой громовой голос майора Штюльпнагеля. — Почему посторонние на аэродроме?

Вольф и Горыныч, дружески беседовавшие с гостем из мира танчиков, дружно повернулись на рев «Карлсона».

— Это не посторонние, — ответил вместо Вольфа Горыныч. — Это унтер-офицер Ганс Шмульке.

— Хоть Ганс, хоть Петер! — бушевал Штюльпнагель. — Не знаю такого!

— Да знаете, знаете, — невозмутимо возразил Горыныч. — Забыли уже? Между прочим у герра унтер-офицера допуск по высшей категории.

— Разговорчики! Умные все стали! — Продолжая бушевать, майор двинулся в сторону финотдела. — Я еще наведу здесь порядок! Шатается кто ни попадя, а потом головы пропадают!..

Шмульке проводил его взглядом.

— Какие головы? — недоумевающе произнес он. — Что тут происходит?

— Мои, — сказал дракон. — Не обращай внимания.

Шмульке немного поразмыслил над услышаным. Наконец ему показалось, что он понимает, в чем дело.

Его лицо прояснилось:

— Китайцы, что ли, дотянулись?