Страница 5

В нескольких метрах позади вовсю полыхал КВ-220. Перепачканный сажей командир

«Розетки» матерился на чем свет стоит, а общий смысл его речений можно было уложить

в одну простую фразу — «Что это было?».

— Пойдем посмотрим, — вздохнул комиссар. — У нас по пехоте не стреляют, из боя мы

считай выбыли...

Зашагали вверх по леднику, ориентируясь на успевшего удрать В1. Добрались до границы

круга, осмотрелись. Все встало на свои места — никаких чудес, всего лишь грамотно

выстроенная «ленивая» оборона.

И действительно, зачем на этой карте куда-то ездить? Въездов на респ два, один со

стороны ледника, один от мостика и ущелья.

Два тяжелых танка перекрывают ледник, третий в паре с ПТ-САУ смотрят на мостик и

ждут гостей. При первой же подсветке вступают в бой троица укрывшихся масксетью СУ-

26 и СУ-5, которые в противовес глупой традиции арт не полезли на горку, а остались

внизу, чтобы иметь возможность лупить прямой наводкой по подъезжающим машинам

неприятеля.

— Во взрослых боях такой номер не прокатит, — со знанием дела покивал Парамон

Нилыч. — Уничтожить сверхтяжелый танк наподобие «Тапка» или ИС-4 требуется время,

успеют прорваться и как минимум вырезать артиллерию. А в полупесочнице — вполне

оправданная тактика... Молодцы, что сказать.

— Вы, извиняйте, сами подставились! — на башне-скворечнике КВ откинулся люк.

Командир высунулся по плечи и помахал рукой товарищу комиссару. — Клюнули на

приманку в виде В1, разведку вперед не отправили... Вот и получили сюрприз из шести

стволов одновременно! Аккуратнее надо быть! Оборона, это, знаете ли, серьезная наука.

— Мы заметили, — согласился Парамон Нилыч. — Ладно, желаем удачи. А мы обратно в

ангар — чиниться. Хорошо хоть премиумы в бой взяли, не в убыток съездили. Иначе

опять на ковер в бухгалтерию вызовут, а гражданку с собачьим прозвищем я боюсь

почище взвода Е-100...

53. Подарок

— Слышите? Опять начинается, — Ганс Шмульке поднял палец к небу. — Интересно, кто

сегодня в роли безвинной жертвы?

Со стороны домика в котором располагались диспетчерская и бухгалтерия доносился

низкий грудной бас, несомненно принадлежащей женщине. Ну а поскольку единственной

дамой на базе являлась мадам Ротвейлер, сомнений не оставалось: кто-то из командиров

опять попал под горячую руку грозной финансистки.

Следует отдельно заметить, что настоящее имя и национальность Ротвейлерши не знал

никто. Русские экипажи в один голос твердили, что она безусловно немка и перевели этот

божий страх сюда на погибель танкистам из какого-нибудь концлагеря. Германцы

наоборот, были уверены, что железная леди раньше трудилась в лучшем случае в НКВД,

на что комиссар Котятко справедливо возражал — игр про НКВД во вселенной Жесткого

Диска нет и быть не может, следовательно эти грязные инсинуации не имеют под собой

никаких оснований. Французы и американцы относительно природы мадам Ротвейлер

твердых выводов так и не сделали, хотя однозначно признавали, что без дьявольских

козней в данном случае не обошлось…

— С такими результатам мы скоро по миру пойдем! — грохотало в бухгалтерии. — Сорок

четыре тысячи серебра чистого убытка за один бой! Будете на паперти церкви в

Химмельсдорфе подаяние вымаливать, олухи!

Далее последовал неостановимый поток причитаний — золото кончилось, новую технику

покупать не на что, цены на модули заломлены несусветные, расходников на складе

осталось всего-ничего, а экипажи тяжелых танков ведут нас к разорению, нищете и

прозябанию! Еще немного и мы услышим горький плач голодных детей!..

— Только не это, — зажмурился Ганс Шмульке. — Неужели у нее есть дети!?.

— Думаю, это просто художественное преувеличение, — отозвался Вася с Т-44, так же

оказавшийся свидетелем бушевавшего скандала. — Но если очаровательные крошки