Страница 68

брони не хватит, чтобы защитить его от огня тяжелой артиллерии.

«Мы не можем тратить такие большие средства на создание заведомо провальной

машины».

«Невозможно».

«Не представляется реальным».

Да, это конец...

Хетерингтон знал, что одновременно с ним над проектами сухопутных крейсеров

работают и другие. Такие же честолюбивые — и ради себя, и ради своей страны.

Кому-нибудь из них повезет.

Сентябрь 1915 года, Лондон

Инженер Триттон постучал в дверь кабинета.

— Входите, для вас всегда открыто! — донесся голос лейтенанта Уилсона.

Лейтенант Королевского флота, один из самых перспективных морских офицеров, почти с

самого начала войны был переведен в комитет сухопутных кораблей.

Сейчас вместе с Триттоном он работал над проектом нового «танка».

Здоровый английский соревновательный дух подстегивал изобретателей. Это было

похоже на джентльменское пари. Но только еще более благородное. Потому что выигрыш

— победа Англии в войне.

— Как вы узнали, что это я? — удивился Триттон, входя в комнату.

Как всегда, он чуть не споткнулся об огромный фикус в кадке, стоявший возле порога. Он

подозревал, что это жуткое с виду растение, которое из последних сил борется за жизнь в

прокуренной комнате, имеет для Уилсона какое-то сентиментальное значение.

— Во-первых, я никого, кроме вас, не жду, — откликнулся Уилсон, — а во-вторых, у

каждого человека своя манера стучать в дверь. Показывайте, что у вас сегодня. Я тоже тут

кое-что набросал...

Они погрузились в исследование чертежей.

15 сентября прошли первые испытания первого варианта их совместного детища.

— Знаете, Уилсон, эта машина обладает определенным внешним сходством с вами, —

прошептал Триттон на ухо Уилсону. — Думаю, мы так ее и назовем — «Маленький

Вилли».

— Черт побери, вы меня крайне смущаете! — ответил Уилсон, но против воли

рассмеялся.

«Маленький Вилли» не слишком хорошо проявил себя на испытаниях. По правде сказать,

он провалился.

Огромный жестяной куб, прикованный огромной массой к двум тщедушным гусеницам,

медленно проехал несколько метров и потерял траки.

Теперь, по крайней мере, было ясно, в каком направлении следует развивать проект.

— Самая главная наша проблема — как и у прочих бронированных машин, кстати, —

малая ширина преодолеваемого рва, — сказал Триттон. — Используя обычную

тракторную гусеницу, решить эту задачу невозможно.

— Вы слышали об изобретении Мэкфи и Несфильда? — осведомился Уилсон. — Я имею

в виду ромбовидную форму, которую можно придавать гусенице. Думаю, в большой

степени это поможет нам устранить недостаток. Предлагаю также применить большие

опоясывающие гусеничные ленты.

— Кстати, — сказал Триттон. — Еще одно. Один из работников комитета...

— Дейнкурт? — перебил Уилсон. — Я его хорошо знаю. Он и к вам приходил?

— Мог бы сэкономить время и прийти к нам обоим, — ответил Триттон. — Я считаю, что

он прав: следует размещать вооружение в боковых полубашнях. Давайте попробуем

сейчас перекомпоновать то, что у нас уже есть...

2 февраля 1916 года, Хатфильдский парк, недалеко от Лондона

Танк выехал на позицию и развернулся.

Эту машину назвали «Большой Вилли». «Вилли» и вправду «подрос»...

Дейнкурт совершенно искренне считал этот аппарат своим детищем.

Еще бы! Ведь именно ему было поручено руководить постройкой первого опытного

образца. Он называл себя «пионером» и говорил — то ли утешая себя, то ли

оправдываясь:

— Работа пионеров всегда требует много времени. Нам не удалось избежать ни одной

проволочки. Подводные камни противодействия, предательские мины равнодушия — все

это преграды на нашем пути, воздвигаемые теми, кто хочет заградить дорогу прогрессу.