Страница 69

по земле, издавая адский грохот и рев, испуская клубы дыма.

Бронированные чудовища разнесли проволочные заграждения, одолели первую линию

окопов.

Их гусеницы давили блиндажи и укрепления.

Англичане прорвали фронт и продвинулись на пять километров — для позиционной

войны колоссальный успех...

И не было в те дни для немецких солдат ничего ужаснее этих бронированных махин.

40. Война разведок

27 июня 1939 года, Хандагай

— На основании наших разведданных мы можем утверждать, что противник

сосредоточил значительные наземные силы в пятнадцатом районе Номонгана, —

докладывал майор Нюмура, командир разведотряда, приданного группе Ясуоки.

Ясоука взглянул на карту, где было отмечено расположение советских и монгольских

войск.

— Господа, я получил приказ, — объявил он своим офицерам. — Штаб освободил наш

отряд от непосредственного подчинения и присоединил к 23-й пехотной дивизии. Отныне

мы действуем под руководством досточтимого генерал-лейтенанта Камацубары.

Совместными усилиями мы должны разгромить врага.

— Выдвигаемся к сторону озера Дорот на встречу с 26-м полком под командованием

полковника Суми, — продолжил за Ясуоку его «правая рука», майор Масуда. — Суми

командует моторизированным резервом генерал-лейтенанта Камацубары и уже ожидает

нас возле озера. Вместе мы должны дождаться грузовиков, на которых доставят топливо и

необходимые инструменты, а затем нанесем комбинированный удар по русским через

реку Халхин-гол.

— Суми уже у озера Дорот? — спросил Ясуока.

Нюмура кивнул:

— Согласно последним данным — да. Ожидает, когда мы подтянемся.

28 июня 1939 года, берег озера Дорот

— Черт бы побрал эту жару! — сказал полковник Суми, отирая лоб платочком. — И этих

комаров! Не дают выспаться. Посмотрите, лейтенант, какие бубоны. Вас тоже кусают?

— Жалят беспощадно, — ответил бравый лейтенант, не моргнув глазом. Его веки

воспалились: солнце слепило, бессонница одолевала. Голос звучал хрипло: все время

хотелось пить. Но японский солдат не показывает своих страданий.

— Как личный состав? — спросил полковник.

— Солдаты бодры, их боевой дух высок! — доложил лейтенант.

— А насчет продовольствия?

Продовольствие не подвозили уже третьи сутки. Как, впрочем, и долгожданное топливо.

Грузовики опаздывали.

— Питаются кореньями, ловят рыбу в озере. Все довольны! — сказал лейтенант.

— Просто какой-то курорт, — заметил полковник, отдуваясь. — Но где же эти проклятые

машины? И где, черт побери, танки Ясуоки?

28 июня 1939 года, берег озера Дорот, 23 часа

— Прибыл генерал-лейтенант Камацубара!

Полковник Суми спешно привел себя в порядок. Мундир на спине потемнел от пота

— План по форсированию реки изменился, — сказал Камацубара. — Мы пришли к

выводу, что японские танки не в состоянии переправиться через Халхин-гол в выбранном

месте. Поэтому механизированные силы Ясуоки будут использоваться на правом берегу

под моим личным командованием. Вашему полку предстоит обеспечить ударную

моторизированную мощь на левом берегу.

— А где грузовики с топливом? — задал Суми вопрос, не дававший ему покоя (наряду с

комарами) все последнее время.

— Грузовики ожидают в Чянчуньмяо. Там, где размещены танковые силы Кобаяси.

Выступаете завтра.

Суми отправился к своим офицерам, а затем в палатку — в слабой надежде, что удастся

поспать. Но всю ночь, сквозь беспокойный сон, его терзало смутное подозрение: ему

почему-то казалось, что сам Ясуока даже не знает, что теперь его задача — фронтальная