Страница 82

— «Юнкерс» ждать не будет...

Поздно: Володин упал, прошитый очередью. Калиниченко выскочил, чтобы оттащить его,

и последняя пуля пришлась ему в грудь.

Уже почти совсем стемнело. «Юнкерсы» улетели.

— Хорош немец тем, что бомбит и стреляет точно по расписанию, — сказал командир

танка. — Что делать будем, товарищ Крестьянинов?

Рядовой Крестьянинов сжал губы.

— Отомстим за наших товарищей.

— Как сражаться, экипаж — всего нас двое... — Сивков вздохнул. — Ладно, вот что. Ты,

Петр, давай за механика-водителя. Я в башню. В степи застревать негоже, утром вернутся

«Юнкерсы» — и останется от «Эмчи» мокрое место.

— Куда прорываться будем? — спросил Крестьянинов.

— Дуй на юг, — приказал командир. — Догоним наших. Они должны быть в районе села

Явкино.

Явкино возникло в темноте украинской ночи. «Шерман» остановился. Младший

лейтенант Сивков откинул люк, прислушался... немецкая речь.

— Немцы в себе! — сказал он своему водителю.

— Что делать будем, товарищ младший лейтенант?

— Что-что!.. — передразнил Сивков. — Прорываться к нашим. У тебя другие

предложения? Давай, гони!

«Шерман» ворвался в село. Сивков открыл ураганный огонь из всех видов оружия.

Обезумевшая громадина металась по улицам села, паля во все стороны.

— Russische Panzer!

Казалось, в селе не один, а десяток танков.

— Ага, не нравится? — ворчал Сивков.

...И тут в темноте «Эмча» свалилась в ров.

Некоторое время было тихо. Затем возле танка послышалась механически-правильная

русская речь:

— Русский танкист. Сдавайся плен.

— Комсомольцы не сдаются! — заорал Сивков и бросил наугад в темноту связку гранат.

— Прибили кого, товарищ младший лейтенант? — спросил Крестьянинов спустя

некоторое время.

— В темноте плохо вижу... — ответил командир. — Лежат, вроде, какие-то... Человек

пять, может, семь.

— Хорошо вы их приложили, товарищ младший лейтенант, — вздохнул Крестьянинов.

Немцы скоро вернулись с твердым намерением захватить танк.

Боеприпасы заканчивались. Работала только зенитная установка. Сивков снова открыл

огонь.

— Слушай, Петр, — хрипло крикнул он, — сейчас все кончится. Стрелять больше нечем.

Не хочу бросать танк.

— Не, «Эмчу» оставлять — гиблое дело, — поддержал Крестьянинов. — Помрем, а не

сдадимся, товарищ младший лейтенант!

По его лицу потекли слезы.

Сивков яростно записал в блокноте: «Мы оставшиеся двое в танке номер 17 решили

лучше умереть в родном танке, чем бросать его! В плен сдаваться не будем. В последнюю

минуту жизнь взорвем гранатами танк, чтобы врагу не попал».

Блокнот он положил в планшет, защелкнул застежку.

Снаружи снова началась стрельба.

— Пора.

Сильный взрыв сотряс «Эмчу»…

А предсмертное письмо гвардии младшего лейтенанта Сивкова было найдено.

Командир танка Сивков и радист Крестьянинов посмертно стали Героями Советского

Союза.

Погибли, но не оставили «родную Эмчу»...

...Этот танк был с советскими танкистами до самого конца войны.

И после войны служил людям: башни снимали, машину переделывали в тягач. Последний

из них был списан в 1996 году.

48. Двуглавый «крейсер»

5 ноября 1937 года, Харьков

Общее собрание партактива Харьковского Паровозостроительного завода проходило

довольно сдержанно.

Собравшиеся старались не смотреть на пустующие места, где обычно сидели самые

шумные, самые инициативные члены партии — квалифицированные инженеры.