Страница 83

проговорил под конец Коробков. — Мы теперь туда направляемся. Их «изделие 100»

создается по тому же типу, что и ваш СМК. Но конкуренции нет, товарищи, — он

засмеялся, — мы не в капиталистическом мире. Если завтра война, если завтра в поход —

в бой пойдут оба танка, не сомневайтесь.

9 декабря 1938 года, Москва, Кремль

Сталин выслушивал докладчиков по обыкновению молча.

На совместном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) и Комитета Обороны речь шла об

испанском опыте и о новых танках прорыва.

Коробков развернул чертежи, указал на достоинства обоих танков, на их особенности и

вероятное боевое применение.

— Как, вы сказали, они называются? — вдруг перебил Сталин.

— Т-100 и СМК, товарищ Сталин.

— Неплохо, — одобрил вождь. — Коротко и ясно. Но вот только, — он вынул изо рта

трубку и выпустил колечко, — не пойму, зачем три башни? Это ведь как-то неудобно, что

три башни?

— Для лучшего радиуса обстрела, товарищ Сталин, — сказал Коробков.

— Для лучшего обстрела пусть лучше вращаются башни, — распорядился Сталин. —

Слишком тяжелая машина получается — трехголовая. Давайте сократим число башен до

двух?

Он взял лист с чертежом и написал короткую резолюцию.

20 сентября 1939 года, полигон Кубинка, Подмосковье

Рев моторов распугал птиц. Ясное небо сияло над СССР.

Из глубины леса одна за другой выезжали машины, возле дощатой трибуны

останавливались. Нарком машиностроения Малышев, приехавший один из первых,

заметно волновался.

— Большой день, — обратился маршал Ворошилов к начальнику АБТУ Павлову, Герою

Советского Союза, герою боев в Испании.

Павлов молча кивнул, улыбнулся скупо.

Испания доказала преимущество новой техники, важность ее применения в боевых

условиях. Но каждый год приносил что-то новое, заставлял изменять, утяжелять,

усовершенствовать машины.

Сегодня должен был пройти правительственный показ серийных и опытных танков.

Конечно, войну — когда она начнется, — выиграют танки серийные. Но опытные не

менее важны, они могут показать направление поиска.

— А там что? — Ворошилов смотрел на большие двубашенные танки.

Да, машины медлительные, но какая в них сила! СМК утюжит насыпи, играючи берет

эскарп…

В следующей войне, думает Павлов, эти танки покажут себя.

1 декабря 1940 года, Ленинград

— Товарищи, — старший лейтенант Петин выглядел очень серьезным, — Москва дала

«добро», и мы не можем подвести. Наши танки отправляются на фронт, навстречу

коварному врагу. Именно нам выпало проверить их в боевых условиях.

Несколько рабочих были специально отобраны для этих испытаний. За короткий срок они

научились водить машины, стрелять из пушки и пулемета. И вот теперь экипаж СМК

отправляется в снега на финскую границу.

Кроме старшего лейтенанта Петина, сержанта Могильченко и двух красноармейцев, в

состав экипажа вошли трое рабочих Кировского завода: механик-водитель Игнатьев,

моторист Куницын и трансмиссионщик Токарев.

— Сами строили, — засмеялся Игнатьев, — сами и в бой поведем. Так сказать, полный

контроль качества!

17 декабря 1939 года, район Хотинен

Рота тяжелых танков под командованием капитана Колотушкина вступила в бой.

Она состояла из «сухопутных крейсеров»: СМК, Т-100 и КВ — опытный танк, носивший

имя Клима Ворошилова.

СМК возглавил танковую колонну. Скучный белый финский снег лежал по обочинам, из

снега торчали хилые палки — деревца.

Впереди что-то темнело... Вроде, ящики какие-то. Финны бросили? Танк тяжко проехался

по этому незначительному препятствию.

Прогремел взрыв.

— Черти! — закричал водитель. — Фугас замаскировали! Под доски сунули!..

— Что там, Игнатьев? — спросил старший лейтенант.