Страница 68

Банкир Шпербер, своему кассиру:

— Этот кулак, Фейт, должен мне тысячу марок. Я слышал, у него умерла мать. Поезжай к нему и осторожно заведи разговор… Как-нибудь так: "Люди, почему это вы все в черном? У вас кто-нибудь умер? Как, ваша матушка умерла? Какое горе! Наверное, она оставила вам наследство? Ага, тогда у вас есть деньги? Вот здорово: наконец-то вы сможете расплатиться со стариком Шпербером!"

Все точно запомнив, кассир едет к крестьянину Фейту. Приехав, он видит: все веселы, никакого траура, работа кипит. Он осторожно заводит разговор: "Люди, почему вы не в черном? Как, никто не умер? Стало быть, матушка в добром здравии? Тогда она вам ничего не оставила? Значит, у вас нет денег? И вы наверняка не можете расплатиться со стариком Шпербером?"

— Я сейчас основательно сижу на мели.

— Что ж, Бог вам поможет!

— Конечно. А пока, в счет этой помощи, одолжите мне пять рублей!

Бедный деревенский еврей приехал в город, к своему не менее бедному родственнику. Он впервые видит банк — и спрашивает, что это такое.

— Это вроде лавки, — объясняет родственник, — но никаких товаров у них нет. Там просто получают деньги.

Деревенский еврей удивляется:

— Выходит, если мы туда зайдем, они нам с тобой так, ни за что ни про что?..

— Да, тут ты можешь быть совершенно уверен: они и тебе ни за что, и мне ни про что…

Бедная еврейская община в Галиции обращается к богатому торговцу углем из Львова с просьбой: не мог бы он пожертвовать ей шесть вагонов угля? На что торговец отвечает:

— Подарить уголь я вам не могу, но продать за полцены готов.

Община согласна и заказывает три вагона.

Спустя несколько месяцев, не получив ни платы, ни дополнительного заказа, торговец посылает напоминание.

Община отвечает: "… А напоминание ваше нам непонятно. Вы предложили шесть вагонов за полцены, что соответствует трем вагонам. Эти три вагона мы получили, на оставшуюся часть не претендуем".

Симон и Леви были добрыми друзьями, пока не случилось так, что Симон взял у Леви взаймы сто рублей и не вернул их.

Симон подает на бывшего друга в суд. Леви, однако, клянется, что никогда не брал этих денег. А так как никакой расписки у Симона нет, он процесс проигрывает…

Когда они вместе выходят из суда, Симон с горечью говорит:

— И не стыдно тебе из-за ста рублей пойти на клятвопреступление?

— А тебе? — спрашивает Леви. — Тебе не стыдно из-за ста рублей толкнуть своего друга на клятвопреступление?

Кон приходит к адвокату:

— Посмотрите, что мне пишет этот мошенник Грюн: я, дескать, должен вернуть ему две тысячи гульденов, иначе он подаст на меня в суд. Никогда в жизни я не брал у него двух тысяч гульденов, могу в этом поклясться!

— Что ж, тогда дело совсем простое… Барышня, диктую: "Так как двух тысяч гульденов я у вас никогда не брал, то ваш иск меня не волнует…"

— Но, господин адвокат, так не годится! Барышня, пишите: "Так как две тысячи я вам давно вернул, то ваш иск…"

— Господин Кон, вы только что сказали, что не брали у него этих денег!

— А что, разве брал?

— Почему же вы хотите написать, что давно их вернули?

— Видите ли, господин адвокат, если я напишу так, как говорите вы, кончится тем, что он выставит двух свидетелей, и они подтвердят, что он таки давал мне деньги… Если же я напишу, как я хочу, тогда двух свидетелей выставлю я…

Судья спрашивает ответчика:

— Вы утверждаете, что заплатили эти триста рублей? Истец это отрицает. Вы можете поклясться?

— Думаю, да, ваша честь.

— Нет, так клясться нельзя. Вы должны сказать или "я заплатил", или "я не заплатил".

— Вот-вот, именно в этом я и хотел поклясться!

Теплицер, несмотря на неоднократные напоминания, не возвращает деньги. Бухгалтер кредитора предлагает шефу послать резкую телеграмму и составляет черновик.

— Чепуха, — говорит шеф. — Все это — пустое многословие. Хочу вам показать, как надо телеграфировать в таких случаях.

И он пишет на бланке одно-единственное слово: "Ну?"

Через два часа приходит ответная телеграмма: "Ну-ну!"