Страница 29

- Безлопатника? А куда он дел свой лопатник?

- Не знаю, возможно, его у него украли, пока он копал огород. В любом случае, копать сегодня нельзя.

- Но что же делать, Антонио, ты уже два месяца отказываешься ехать на дачу.

- Я придумал, Мария. Найми этого безработного Мендосу.

- Но ему же придется платить!

- Не придется. Скажи ему, что твоя бабушка зарыла на огороде немножко сокровищ древних инков, и он перекопает тебе весь огород. Только следи, чтобы он не выкорчевал дом.

- Ладно, Антонио. А можно, если мы найдем эти сокровища, я куплю себе сапоги, шубу и что-нибудь из драгоценностей?

- Вот еще. Мы купим мне машину, а остальные деньги уйдут на штрафы, потому что у нас, видишь ли, запрещено водить машину в нетрезвом виде. Все, Мария, не надо никакого Мендосы, я сам все сделаю.

- Сегодня?

- Нет. Пройдет трехдневный праздник святого Имбрулио Опохмелителя, потом день святого Игнасио, покровителя людей, не ездящих на электричках, а потом уже можно будет никуда не ехать, все равно будет поздно.

- А как же сокровища?

- А пусть полежат, глядишь, проценты набегут. Все, я сплю, Мария, спокойного дня.

- Ах, Антонио, когда ты умрешь, ты станешь святым Антонио Ничегонеделывателем.

167.

- Антонио!

- Да, Мария.

- Что ты там делаешь?

- О, Мария, я разливаю текилу по рюмкам.

- А зачем тебе сразу три рюмки текилы?

- Ну, что ты, Мария, в этом же все и дело. Первую рюмочку я сейчас выпью, второй я запью, а третьей закушу.

- А если ты будешь ею закусывать, зачем ты налил в нее текилу?

- Н-да, Мария, что бы тебе такое ответить?… просто я хочу, чтобы эта рюмка была вымочена в текиле, потому что жевать сухое стекло невкусно и бессмысленно.

- Спасибо, Антонио, теперь мне все ясно. Как же хорошо ты умеешь все разжевывать!

- Да. Особенно я умею разжевывать все, связанное с текилой.

- Антонио, а почему же тогда говорят «трезвый, как стекло»? Наверное, правильно было бы говорить «пьяный, как стекло».

- Ты права, Мария. Более того, раньше так и говорили. Но, в процессе эволюции человечество научилось ходить на задних конечностях, но утратило две важнейшие вещи – хвост и выражение «быть пьяным, как стекло».

- Ой, Антонио, какой ты все-таки умный!

- Да. Но сейчас я пущу эволюцию вспять. Смотри! (Пьет). Вот, я уже и на четвереньках.

- Антонио, а у тебя вырастет хвост?

- Сейчас посмотрим. Дай-ка мне еще одну бутылку! (Пьет). Ой, Мария, не знаю, как у меня, но у тебя хвост есть… и еще серенькая шкурка, большие уши и остренький нос.

- Это же крыса, Антонио!

- У нас в доме завелись крысы, Мария. Надо вызвать кошку. А я вернусь в мировой океан, из которого мы все вышли… налей мне ванну, Мария, я побуду простейшим одноклеточным.

168.

- Мария!

- Да, Антонио.

- Все, я решился. Я включаюсь в борьбу за президентское кресло.

- А чем тебя не устраивает твое, кожаное, на крутящейся ножке? Конечно, когда ты выпьешь, ты начинаешь крутиться на нем, пока не упадешь, но все-таки…

- Подожди, Мария. Не опошляй идею. Я против безальтернативности.

- Чего, Антонио?

- Смотри, Мария, всему на свете есть альтернатива: старикам – молодые, курицам – утки, бутылке текилы – другая бутылка текилы.

- Поняла, ежикам – кактусы, женщинам – мужчины…

- Стоп, Мария, для меня такой альтернативы нет. Альтернативой женщине может быть только другая женщина. Например тебе – Люсия, а иногда Хуанита, но это я называю плохой альтернативой.

- Что? Что ты сказал? Какая у меня альтернатива?

- У тебя такая альтернатива – либо ты немедленно замолчишь, либо я ударю тебя сковородкой по голове.

- А другой альтернативы у меня нет?

- Есть. Ты замолчишь, но я тебя все равно ударю… Гм… а о чем мы говорили? Ты что-то говорила про президента.

- Я? Это же ты что-то хотел от него…

- Я? А что?… Вот, Мария, вот так из-за тебя рухнула моя политическая карьера. А ведь я мог стать Черчиллем и произнести речь в Фултоне… или наоборот – Фултоном в Черчилле.