Страница 30

172.

- Антонио!

- Что, Мария?

- Вот, смотри, здесь в газете «Мексика и жизнь» некролог. Эти негодяи пишут, что умер великий ученый Мигель Савио.

- А почему ты называешь их негодяями?

- Потому что они поздно опомнились? Написали о нем «великий ученый», когда он умер. Написали бы об этом, когда он родился!

- Что написали – «Умер великий ученый Мигель Савио»?

- Да нет, «родился великий ученый Мигель Савио, который откроет несколько новых физических законов, получит массу званий, премий и умрет в возрасте 62-х лет». Представляешь, как бы ему было приятно читать эту заметку, даже если бы ничего такого с ним не произошло?

- Но, ведь, только что родившись, он бы не мог это прочесть…уц

- Ты что, издеваешься надо мной? А сейчас, только что умерев, он что, может ее прочесть? Так что в этом смысле новорожденный Мигель Савио и только что умерший абсолютно равны.

- Да, ты как всегда права, Мария. Кстати, раз ты такая умная, может быть ты напомнишь мне, почему я должен ударить тебя сковородкой по голове?

- Ну, не знаю, может быть потому, что я толстая некрасивая глупая мексиканка с усами?

- Нет, сегодня, кажется, не поэтому, но, с другой стороны, чем не повод? Ну-ка, поворачивайся ко мне головой. (Удар). Все, день прожит не зря.

173.

- Антонио!

- Да, Мария.

- Вот что ты лежишь и ничего не делаешь?

- Я не лежу, Мария, я думаю.

- О чем?

- О том как хорошо лежать и ничего не делать. Такое прекрасное занятие, непонятно, почему за него не платят деньги. Я бы очень много зарабатывал.

- А за что же здесь платить?

- Ну, как? Все прекрасное стоит денег. Ты же платишь, когда ходишь в музеи или в театры.

- Ага, а ты вспомни, когда мы с тобой в последний раз где-то были!

- При чем здесь? Ну, хорошо, другой пример. Вон, Даная у Рембрандта лежит и ничего не делает. Знаешь, сколько она стоит?

- Ну, хорошо, давай ты сейчас встанешь и быстренько поможешь мне выбить ковер, а потом опять ляжешь и будешь много стоить.

- Ты что, Мария, с ума сошла!?? А вдруг эти негодяи опомнятся и наконец-то начнут за это платить? А у меня как раз прервался стаж!

- А что же мне делать с ковром?

- Ну, это очень просто. Возьми ковер, скатай его и положи на антресоли. Потом иди в магазин и под те деньги, которые мне вот-вот начнут платить, одолжи две бутылки текилы.

- Зачем?

- Ну, как, тяжело же все время лежать и совсем ничего не делать. К тому же лежать, ничего не делать и пить текилу – это еще прекраснее.

- Ладно, я побежала.

- Да, а когда вернешься, не забудь, что нужно выбить ковер.

174.

- Антонио!

- Да, Мария.

- Ты выбросил мусор?

- Нет, Мария. Я считаю это неправильным.

- Что – выбрасывать мусор?

- Неправильно, чтобы этим занимался глава семьи.

- А почему это ты – глава семьи?

- Потому что я сильнее, и могу в любой момент ударить тебя сковородкой по голове. Вот смотри…

- Подожди, подожди, я согласна, ты – глава семьи. Но мне же тоже хочется быть ею… им…

- Кем?

- Ну, главою. Глава – это же он? Или она?

- Глава – это я, Мария. И глава может быть только одна… один.

- Как это – одна? А вот я сама видела в книге про Тома Сойера, там было написано «Глава четырнадцатая».

- Ну… ты права, Мария, поэтому я не буду объяснять тебе, почему ты не права. Хорошо, я, как демократический глава, готов пойти на выборы. В нашей семье три представителя электората – ты, я и хомячок Густаво. Густаво воздержится…

- Воздержится? Да он гадит каждую секунду!

- Ты считаешь, он делает это в твою поддержку?

- Нет, но…

- А главное, что и ты проголосуешь за меня.

- Это почему?